-- Да, мы должны соединиться немедленно, Дженни: сегодня нужно начать предварительныя распоряженія для нашей свадьбы.
-- Вообразите, мистеръ Рочестеръ, я только-что замѣтила, что солнце уже давно перешло за полдень. Лоцманъ пошелъ обѣдать. Позвольте взглянуть на ваши часы.
-- Возьми ихъ себѣ, Дженни, и пусть съ этой минуты они всегда будутъ на твоей груди.
-- Ровно четыре часа, сэръ. Вы хотите обѣдать?
-- Черезъ два дня, на третій, Дженни, должна быть наша свадьба. Теперь, я думаю, мы можемъ обойдтись безъ брильянтовъ и богатаго платья: все это вздоръ.
-- Солнце уже давно осущило дождевыя капли; вѣтеръ затихъ. Жарко!
-- Знаешь ли, Дженни? У меня въ эту минуту на шеѣ подъ галстухомъ твое жемчужное ожерелье: я всегда носилъ его послѣ тебя.
-- Мы пойдемъ домой черезъ рощу; это всего удобнѣе.
Между-тѣмъ онъ продолжалъ высказывать свои мысли, не обращая, повидимому, ни малѣйшаго вниманія на мои слова.
-- Послушай, Дженни, мнѣ надо теперь разсказать одно весьма-странное происшествіе, которое случилось со мной... Да, такъ точно, я не ошибаюсь... случилось за четыре дня передъ этимъ, вечеромъ въ прошлый понедѣльникъ. Была прекрасная, тихая ночь. Я сидѣлъ въ своей комнатѣ подлѣ открытаго окна, вдыхая въ себя бальзамическій вечерній воздухъ. Кривой глазъ мой не могъ различать ночныхъ свѣтилъ; но тѣмъ-не-менѣе я чувствовалъ на себѣ вліяніе мѣсячныхъ лучей, освѣщавшихъ мою комнату. Я думалъ о тебѣ, Дженни, и стремился къ тебѣ всѣми силами своей души. въ эту минуту грустнаго раздумья, душевной тоски и мучительныхъ желаній сердца, изъ груди моей невольно вырвались восклицанія: "Джеини! Дженни! Дженни!"