-- Совершенно, мистеръ Рочестеръ.
-- Да можетъ-быть ты умерла и воротилась съ того свѣта?
-- Привидѣнія не шутятъ, не смѣются, не ѣдятъ.
-- Какъ же ты вдругъ очутилась здѣсь въ этотъ темный и ненастный вечеръ? Я протянулъ руку, чтобъ взять у служанки стаканъ воды, и вмѣсто служанки, ты-сама явилась передо мной; я предложилъ вопросъ, ожидая услышать отвѣтъ изъ устъ Марьи, и между -- тѣмъ твой собственный голосъ достигъ до моихъ ушей. Какъ все это вышло?
-- Очень-просто: я взяла подносъ у Марьи и пришла сюда.
-- Есть какое-то очарованіе въ самомъ времени, которое я провожу съ тобой. О, еслибъ ты знала, еслибъ могла ты вообразить, какую мрачную, печальную, отчаянную жизнь влачилъ я въ эти длинные-предлинные мѣсяцы! Ничего я не дѣлалъ, ничего не ожидалъ; день былъ для меня ночью, ночь превращалась въ день; я чувствовалъ холодъ, когда забывали разводить огонь въ каминѣ, чувствовалъ голодъ, когда забывалъ ѣсть. Безпрерывная тоска мучила меня ежеминутно, и все это время душа моя стремилась къ тебѣ, Дженни, и твоего возвращенія желалъ я гораздо-больше, чѣмъ своего потеряннаго зрѣнія. Какъ же это могло случиться, что ты теперь со мною, и что даже говоришь ты, будто любишь меня? Почему я знаю, что ты не уйдешь опять отъ меня? Завтра я проснусь, буду искать тебя, и не найду!
Какой-нибудь пошлый практическій отвѣть, чуждый психологическихъ отвлеченностей, могъ, думала я, служить для него самымъ лучшимъ успокоительнымъ средствомъ при этомъ тревожномъ состояніи духа. Я приложила пальцы къ его бровямъ и замѣтила, что онѣ обгорѣли.
-- Я постараюсь, мистеръ Рочестеръ, выписать для васъ новоизобрѣтенную мазь для произращенія волосъ: въ такомъ случаѣ будутъ у васъ опять густыя, черныя брови.
-- Къ-чему мнѣ охорашиваться, когда, быть-можетъ, ты опять, въ какой-нибудь злой часъ, исчезнешь отъ меня какъ тѣнь, и пропадешь неизвѣстно куда?
-- Нѣтъ ли у васъ гребенки, мистеръ Рочестеръ?