-- Но вѣдь тебѣ нельзя навсегда остаться моей нянькой, Дженни: ты молода, и должна будешь выйдти замужъ.
-- Нѣтъ, сэръ, я не думаю о замужствѣ.
-- Этого быть не можетъ, Дженни. О, еслибъ прежнія силы, и еслибъ я не былъ такимъ жалкимъ калѣкой!..
Онъ задумался опять. Я, напротивъ, ободрилась и повеселѣла: послѣднія слова объяснили мнѣ сущность безпокойствъ и затрудненій мистера Рочестера. Такія затрудненія были совершенно неосновательны въ моихъ глазахъ, и отъ меня зависѣло ихъ уничтожить. Я начала разговоръ веселымъ и одушевленнымъ тономъ:
-- Пора, наконецъ, кому-нибудь васъ очеловѣчить, мистеръ Рочестеръ, и придать вамъ джентльменскій видъ, сказала я, разглаживая его густые и всклоченные волосы,-- Вы смотрите теперь настоящимъ звѣремъ въ родѣ заморскаго медвѣдя: надобно удостовѣриться, какъ велики когти на вашихъ лапахъ.
-- Одной лапы ты вовсе не доищешься у меня, Дженни: здѣсь вотъ нѣтъ ни кисти, ни ногтей, сказалъ онъ, вынимая изъ-за пазухи свою изуродованную руку.-- Это вѣдь культя, Дженни. Ужасный видъ: не-правда-ли?
-- Да, сэръ, жаль это видѣть: ваши глаза и шрамъ на лбу внушаютъ къ вамъ невольное состраданіе. Тѣмъ больше я буду любить васъ.
-- Я, напротивъ, думалъ, Дженни, что тебѣ гадко будетъ смотрѣть на мое изуродованное лицо.
-- Право? Ну, такъ не говорите мнѣ этого впередъ, иначе я должна буду вообразить, что вы разучились думать. Теперь мнѣ надобно васъ оставить на минуту, чтобъ поправить огонь въ каминѣ. Вы видите огонь?
-- Да, пламя представляется моему правому глазу въ видѣ красноватаго тумана.