Да, живетъ. Я услышала шорохъ, произведенный движущимся существомъ. Узкая дверь отворилась, и выпустила на крыльцо какую-то фигуру.
Фигура подвигалась медленно и нерѣшительнымъ шагомъ: то былъ мужчина средняго роста съ открытой головой. Остановившись на лѣстничной ступени, онъ протянулъ впередъ свою руку, какъ-будто желая удостовѣриться, идетъ ли дождь. Несмотря на сумракъ приближающейся ночи, я угадала его: то былъ не кто иной, какъ самъ Эдуардъ Ферфаксъ Рочестеръ.
Я пріостановилась, затаила дыханіе въ своей груди и, невидимая больше для его орлиныхъ очей, рѣшилась наблюдать его. То была внезапная и оригинальная встрѣча, гдѣ восторгъ свиданія ограничивался и стѣснялся болѣзненной тоской. Мнѣ было нетрудно удержать отъ восклицанія свои голосъ.
Контуръ его лица, такъ же какъ и прежде, выражалъ силу и крѣпость; станъ его былъ прямъ, походка тверда, волосы еще черны какъ у ворона, самыя черты не измѣнились и не впали: никакая горесть не могла раздавить этой богатырской силы въ-продолженіе цѣлаго года! Тѣмъ не менѣе, физіономія его, въ общей совокупности, значительно измѣнилась: на ней были очевидные слѣды горькихъ и, отчаянныхъ думъ, и это могло напомнить дикаго звѣря, неукротимаго даже въ своей тѣсной клѣткѣ. Это былъ Самсонъ, лишенный зрѣнія, но еще сильный опрокинуть цѣлое зданіе своей могучей рукой.
Что жь? Испугалась ли я теперь этого слѣпаго героя? Нѣтъ, читатель, ты мало знаешь меня, если намѣренъ дать утвердительный отвѣтъ. Моя грусть растворилась отрадной надеждой, что скоро буду я имѣть удовольствіе напечатлѣть поцалуй на этомъ угрюмомъ челѣ, и на этихъ бровяхъ, прикрывавшихъ теперь пустыя орбиты вмѣсто глазъ. Однакожъ, надо подождать.
Мистеръ Рочестеръ сошелъ еще съ одной ступени, и ощупью подвигался впередъ къ зеленой лужайкѣ. Куда дѣвались теперь его смѣлые, твердые и быстрые шаги? Онъ остановился, какъ-будто не зналъ, въ какую сторону направить сбой путь, поднялъ руку и открылъ свои вѣки, какъ-будто дѣлая болѣзненныя, но безполезныя усилія разсмотрѣть деревья и высокое небо. Ясно, что вездѣ и все было для него непроницаемою тьмой. Онъ протянулъ правую руку (лѣвая скрывалась за пазухой), желая повидимому получить, посредствомъ осязанія, какую-нибудь идею объ окружающихъ предметахъ; но ничего не встрѣтилъ онъ передъ собой, потому-что деревья отстояли еще на нѣсколько шаговъ. Скрестивъ руки, онъ стоялъ спокойно и безмолвно, поливаемый крупными каплями дождя. Въ эту минуту подошелъ къ нему Джонъ.
-- Не хотите ли, сэръ, подать мнѣ руку? сказалъ онъ.-- Дождь усиливается все больше и больше: не лучше ли воротиться вамъ домой?
-- Оставь меня! былъ отвѣтъ.
Джонъ удалился, не сдѣлавъ больше никакихъ возраженій, и не замѣтивъ меня. Теперь мистеръ Рочестеръ попробовалъ идти впередъ по лужайкѣ, минуя деревья: напрасно! Шаги его перепутывались, ноги подгибались. Онъ пошелъ назадъ, поднялся на крыльцо, вошелъ и затворилъ дверь.
Теперь въ свою очередь я взошла на крыльцо, и постучалась. Жена Джона отворила дверь.