-- Нѣтъ ли у васъ какого-нибудь экипажа?
-- Есть, сударыня, портшезъ, чудовый портшезъ!
-- Прикажите заложитъ его сію же минуту, и если вашъ кучеръ привезетъ меня въ Ферденъ ныньче вечеромъ до солнечнаго заката, онъ и вы получите отъ меня тройную плату противъ обыкновенныхъ прогоновъ.
-- Слушаю, сударыня.
ГЛАВА X.
Ферденская усадьба представляла довольно-древнее зданіе, умѣренной величины, безъ всякихъ архитектурныхъ притязаній. Оно было погребено въ лѣсу. Я часто о немъ слыхала отъ мистера Рочестера, ѣздившаго туда по-временамъ для переговоровъ съ нѣкоторыми изъ своихъ фермеровъ. Покойный его отецъ купилъ это мѣстечко единственно оттого, что тутъ представлялись значительныя удобства для охоты. Домъ разсчитывалъ онъ отдавать внаймы; но разсчетъ оказался ошибочнымъ, потому-что всѣ избѣгали этой нездоровой почвы. Такимъ-образомъ Ферденъ оставался необитаемымъ, и во всемъ домѣ были меблированы двѣ-три комнаты на-случай пріѣзда самаго помѣщика въ охотничье время.
Сюда-то пріѣхала я, еще за-свѣтло, въ мокрый и холодный вечеръ, когда все небо было покрыто тучами. Послѣднюю милю я прошла пѣшкомъ, отпустивъ ямщика, получившаго, въ-слѣдствіе даннаго обѣщанія, тройную плату. Никакихъ предметовъ нельзя было разглядѣть даже въ небольшомъ разстояніи отъ усадьбы: такъ былъ густъ и теменъ лѣсъ, окружавшій зданія, заключенныя въ немъ. Желѣзныя ворота между гранитными столбами показывали мнѣ куда идти; но пройдя ихъ, я вдругъ очутилась въ сумракѣ огромныхъ строевыхъ деревьевъ, и едва могла различить травянистую тропинку подъ развѣсистыми арками дубовъ. Продолжая идти впередъ, я надѣялась скоро достигнуть жилья; но тропинка тянулась дальше и дальше, извиваясь въ разныя стороны: не было ни малѣйшихъ слѣдовъ двора и жилыхъ покоевъ.
Мнѣ показалось, что я взяла неправильное направленіе, и совсѣмъ потеряла дорогу. Естественная темнота сумерекъ и лѣсной мракъ окружали меня. Я отъискивала дорогу, но напрасно: переплетенныя вѣтви, стволы, густые листья -- ничего больше не встрѣчалъ мой напряженный взоръ.
Я пошла на-удачу, и скоро, къ великому утѣшенію, замѣтила, что деревья начали рѣдѣть. Еще нѣсколько шаговъ -- и я увидѣла перила, а за ними домъ, едва различимый отъ деревьевъ: такъ были зелены его ветхія стѣны! Войдя въ калитку, я очутилась среди загороженнаго пространства, обсаженнаго деревьями, представлявшими, въ своемъ расположеніи, правильный амфитеатръ. Не было здѣсь ни цвѣтовъ, ни грядъ, и только широкая аллея, усыпанная щебнемъ, вела черезъ лужайку къ самому дому. Его рѣшетчатыя окна были узки и малы: передняя дверь также узка, и маленькая лѣстница была передъ ней. Все тутъ имѣло унылый, пустынный и печальный видъ: дождевыя капли, упадавшія на листья и на кровлю дома, были единственнымъ звукомъ, доходившимъ до моего слуха.
"Живетъ ли тутъ какая-нибудь живая душа?"