-- Какъ? Отчего?-- И кровь опять начала холодѣть въ моихъ жилахъ.-- Гдѣ онъ? спросила я:-- Не сказали ли вы, что онъ въ Англіи?
-- Конечно сказалъ. Онъ въ Англіи, да и куда ему ѣхать изъ Англіи? Онъ, думать надо, будетъ теперь неподвиженъ во всю жизнь.
Это, однакожь, было для меня смертельной пыткой, которую старикъ какъ-будто съ намѣреніемъ хотѣлъ продолжить.
-- Вѣдь онъ ослѣпъ, сударыня! проговорилъ наконецъ старикъ.-- Да-съ, онъ слѣпъ теперь какъ кротъ, бѣдный Эдуардъ Ферфаксъ Рочестеръ!
Могло быть еще хуже: я боялась, что онъ сошелъ съ-ума. Призвавъ на помощь вето твердость духа, я спросила:-- отчего произошло это несчастіе.
-- Да все отъ его храбрости, сударыня, или, пожалуй, отъ чрезмѣрной его доброты, потому-что онъ не хотѣлъ выйдти изъ дома, пока не выберутся изъ него всѣ. Когда наконецъ сходилъ онъ съ большой лѣстницы, послѣ безумнаго прыжка своей жены -- все лопалось кругомъ, трещало и ломалось. Это, въ нѣкоторомъ родѣ, была геенна огненная, таръ-тарары. Когда его вытащили изъ-подъ развалинъ, онъ былъ живъ, но ужасно разбитъ: бревно упало такимъ-образомъ, что онъ отчасти былъ имъ защищенъ въ своемъ паденіи; но зато оно вышибло у него одинъ глазъ, и размозжило одну его руку, такъ-что мистеръ Картеръ, хирургъ, принужденъ былъ тотчасъ же ее отрѣзать. Другой глазъ тоже разболѣлся отъ воспаленія, какъ говорили, и онъ ужь ничего не могъ видѣть. Такъ вотъ и выходитъ, сударыня, ужь лучше бы ему умереть, чѣмъ оставаться на-вѣкъ слѣпымъ калѣкой.
-- Гдѣ онъ? Гдѣ онъ теперь живетъ?
-- Да на своей усадьбѣ, въ Ферденѣ, миль за тридцать отсюда: землишка мизеристая!
-- Кто живетъ съ нимъ?
-- Старикъ Джонъ и его жена: другихъ людей онъ всѣхъ отпустилъ. Говорятъ, онъ совсѣмъ разстроенъ.