Весь домъ спалъ мертвымъ сномъ, и только мы съ Сен-Джономъ еще бодрствовали среди безмолвія полуночи. Свѣча догорѣла и загасла на столѣ, и комната тускло освѣщалась блѣднымъ лучомъ луны. Сердце мое билось съ необыкновенной быстротою, и я могла даже слышать этотъ ускоренный и сильный бой. Но вдругъ оно остановилось, пораженное невыразимымъ ощущеніемъ, пробѣжавшимъ по всему моему организму. Это ощущеніе отнюдь не было похоже на электрическій ударъ: оно подѣйствовало на мои чувства такимъ-образомъ, какъ-будто ихъ усиленная дѣятельность равнялась до-сихъ-поръ мертвому оцѣпенѣнію, отъ котораго они вдругъ должны были пробудиться. Въ-самомъ-дѣлѣ, я воспрянула душой и тѣломъ: глаза мои оживились, вниманіе насторожилось, руки и ноги задрожали.

-- Что вы слышали? что видите вы? спрашивалъ Сен-Джонъ.

Я не видѣла ничего: я слышала только голосъ, протяжный, постепенно замирающій неизвѣстно гдѣ:

-- Дженни! Джейни! Дженни!

И только. И больше ничего.-- "О, Боже мой! что это тікое?" лепетала я. Но мнѣ можно было бы спросить: -- "Гдѣ Онъ и откуда, этотъ таинственный голосъ?" -- Казалось не въ комнатѣ онъ былъ, не въ домѣ, не въ саду; выходилъ онъ ни изъ воздуха, ни изъ-подъ земли, ни сверху. Я слышала его раздѣльно и ясно; но гдѣ и откуда, Богъ знаетъ. И, однакожъ былъ это голосъ изъ человѣческой груди -- хорошо знакомый и любимый голосъ Эдуарда Ферфакса Рочестера!

-- Иду, иду! закричала я.-- О, подождите меня; я иду!

Я бросилась къ дверямъ, и заглянула въ галерею: всюду безмолвіе и мракъ! Я побѣжала въ садъ: въ немъ не было другихъ предметовъ, кромѣ деревьевъ, качаемыхъ вѣтромъ.

Эхо между отдаленными холмами повторило мой вопросъ; но ни откуда не было отвѣта. Я слушала съ напряженнымъ вниманіемъ, затаивъ дыханіе въ своей груди. Вѣтеръ продолжалъ колыхать развѣсистыя сосны и ели: ни чей и ни какой звукъ не нарушалъ полночной тишины.

-- Твой ли это голосъ, безсмысленное суевѣріе? лепетала я, остановившись подлѣ садовой калитки.-- Нѣтъ, въ сторону пустой страхъ и мрачныя мысли! это былъ голосъ самой природы: она пробудилась во мнѣ, и требуетъ возстановленія своихъ правъ. Нѣтъ здѣсь никакого чуда,

Я отворотилась отъ Сен-Джона, который слѣдовалъ за мной, и хотѣлъ еще разъ удержать меня въ своей власти. Наступила теперь моя очередь повелѣвать. Силы моей души были въ полномъ ходу. Я сказала, чтобы онъ уволилъ меня отъ всякихъ замѣчаній и разспросовъ: мнѣ надобно остаться одной, и пусть онъ идетъ, куда хочетъ. Онъ повиновался: за энергіей повелѣвать, повиновеніе неизмѣнно слѣдуетъ само-собою. Я пошла въ спальную, заперлась, стала на колѣни, и усердно благодарила Бога, избавившаго меня отъ испытанія! Рѣшенія мои были приняты неизмѣнно, и я съ нетерпѣніемъ дожидалась разсвѣта.