-- Да, но съ извѣстнымъ ограниченіемъ.
-- Пусть такъ. Относительно главнѣйшаго к существеннаго пункта, то-есть, относительно отъѣзда изъ Англіи, съ цѣлью содѣйствовать моимъ трудамъ, вы не дѣлаете никакихъ возраженій. Уже рука ваша совсѣмъ готова ухватиться за плугъ, и не въ вашей натурѣ -- отказаться отъ задуманнаго предпріятія. Стало-быть вопросъ идетъ теперь только о томъ, какъ искуснѣе взяться за дѣло, чтобы получить въ немъ вѣрнѣйшій успѣхъ. Упрощая свои многосложные интересы, мысли, чувства и желанія, вы будете имѣть передъ собой только одну цѣль -- выполнить, съ достоинствомъ и силою, то высокое призваніе, которое вдругъ открылось передъ вашимъ умственнымъ взоромъ. Для всего этого нуженъ вамъ сотрудникъ, а не братъ -- связь этого рода слишкомѣслаба -- супругъ вамъ нуженъ. Я, въ свою-очередь, отнюдь не нуждаюсь въ какой-нибудь сестрѣ для успѣшнаго достиженія своихъ цѣлей: сестру могутъ взять отъ меня во всякое время. Жена мнѣ нужна, и въ ней только могу я найдти единственную сотрудницу, которую могу удержать въ своей безграничной власти, пока смерть не разлучитъ насъ.
Я задрожала при этихъ словахъ, и смертельный ужасъ переполнилъ мою душу.
-- Ищите себѣ другую сотрудницу, Сен-Джонъ, вполнѣ пригодную для вашихъ цѣлей.
-- Вполнѣ пригодную для моихъ цѣлей, то-есть, для моего высокаго призванія, хотите вы сказать. Я долженъ повторить вамъ еще, что слабая и ничтожная женщина, съ обыкновенными наклонностями и страстями, не можетъ быть сотрудницей миссіонера.
-- Я готова посвятить свои способности миссіонеру -- онѣ только и нужны для него; но для-чего стану я жертвовать ему собой? Это значило бы -- прибавить только шелуху къ ядру. въ ней онъ не имѣетъ нужды, и потому мнѣ позволительно удержать ее за собою.
-- Нѣтъ, непозволительно. Думаете ли вы, что Богъ будетъ доволенъ половиной жертвы? Вы, кажется, забываете, подъ чьими знаменами я долженъ сражаться во благо и на пользу человѣчества. Нѣтъ, вы должны пожертвовать всею душою и всѣмъ своимъ сердцемъ!
-- О, я охотно отдаю свое сердце Богу, но не вамъ, любезный мой кузенъ.
Не могу ручаться, точно ли не было признаковъ подавленнаго сарказма въ моемъ голосѣ, съ какимъ произнесла я эту сентенцію, и въ чувствѣ, сопровождавшемъ ее. До-сихъ-поръ я боялась Сен-Джона, потому-что не совсѣмъ понимала его, и благоговѣла передъ нимъ, потому, можетъ-быть, что не вполнѣ постигала его планы. Но теперь его характеръ больше и больше началъ выясняться въ моихъ глазахъ. Я увидѣла его слабую сторону и могла разглядѣть, подъ утонченной маской, истинныя черты его характера. Я понимала, что передо мной стоялъ человѣкъ прекрасный и умный, но способный заблуждаться такъ же какъ и я. Убѣдившись такимъ-образомъ въ его несовершенствахъ, я сдѣлалась смѣлѣе, и теперь уже мнѣ не страшно было оспоривать его доказательства и мнѣнія.
Между-тѣмъ онъ молчалъ послѣ и ослѣдней моей сентеиціи, и я скоро отважилась бросить смѣлый взглядъ на его лицо. Глаза его, обращенные на меня, выражали вмѣстѣ суровое изумленіе и пытливость. Казалось, онъ спрашивалъ самъ-себя: -- Не-уже-ли, въ-самомъ-дѣлѣ, она смѣется -- надо мной смѣется? Что бы это значило?"