-- Признаюсь, мнѣ стоило большихъ трудовъ добраться до васъ по этой мятели и сугробамъ, продолжалъ онъ, отогрѣвая руки: одинъ разъ я чуть не потонулъ въ снѣгу.

-- Для чего же вамъ вздумалось идти въ такую непогоду?

-- Вотъ еще какой вопросъ! Такъ ли встрѣчаютъ неожиданныхъ гостей? Я пришелъ просто поговорить съ вами и разогнать скуку: нѣмыя книги и пустыя комнаты мнѣ ужасно надоѣли. Притомъ, со вчерашняго дня я испытываю ощущенія человѣка, которому недосказали сказку, и который съ нетерпѣніемъ желаетъ узнать ея конецъ.

Проговоривъ эту сентенцію, онъ сѣлъ и сложилъ руки на груди. Я припомнила его вчерашнюю эксцентрическую выходку передъ уходомъ изъ моей хижины, и серьёзно начала бояться за безопасность его мозга. Впрочемъ, что жь такое? если онъ дѣйствительно сошелъ съ ума, безуміе его очень-спокойно и даже интересно: прекрасныя черты лица его были въ эту минуту гладки, какъ мраморъ, обдѣланный рѣзцомъ геніальнаго скульптора, и на нихъ не было ни малѣйшаго слѣда внутренней тревоги. Я молчала, терпѣливо дожидаясь отъ него какихъ-нибудь объясненій; но онъ приложилъ теперь палецъ къ своимъ губамъ, и не говорилъ ни слова: ясно было, что онъ размышляетъ. Разсматривая своего гостя въ этой интересной позѣ, я была особенно поражена тѣмъ, что рука его чрезвычайно похудѣла -- такъ же какъ его лицо. Мнѣ стало жаль бѣднаго молодаго человѣка, и подъ вліяніемъ этого чувства, я сказала:

-- Хорошо бы, мистеръ Риверсъ, если бы Мери и Діана воротились къ вамъ опять: вамъ не годится жить здѣсь одному, тѣмъ болѣе, что вы, кажется, ни сколько не бережете своего здоровья.

-- Совсѣмъ напротивъ, отвѣчалъ онъ: -- я слишкомъ берегу себя, когда нужно, и теперь я совершенно здоровъ. Что вы замѣчаете во мнѣ?

Это было сказано съ безпечнымъ равнодушіемъ, изъ котораго было видно, что моя заботливость объ немъ, по-крайней-мѣрѣ по его мнѣнію, была дѣломъ совершенно излишнимъ. Я молчала.

Между-тѣмъ палецъ его продолжалъ бродить по верхней губѣ, и глаза его неподвижно были обращены на пылающій огонь. Считая необходимымъ завести о чемъ-нибудь рѣчь, я спросила, не дуетъ ли на него изъ дверей.

-- Нѣтъ, нѣтъ; отвѣчалъ онъ довольно-брюзгливымъ гономъ.

"Хорошо же, подумала я: -- можешь сидѣть себѣ, сколько угодно, если не хочешь говорить: я оставлю тебя одного, и возвращусь къ своей книгѣ."