И заронившійся во мглу.
И на сыромъ тюрьмы полу
Онъ свѣтитъ тускло-одинокъ.
Какъ надъ болотомъ огонёкъ,
Во мракѣ вѣющій ночномъ.
Скоро я забыла бурю природы въ музыкѣ стиховъ. Черезъ нѣсколько минутъ мнѣ послышался шумъ. Вѣтеръ, подумала я, прорывался въ дверь. Однакожь нѣтъ: то былъ Сен-Джонъ Риверсъ, презрѣвшій мракъ ночи и завываніе бури для-того, чтобы явиться въ мою хижину. Онъ затворилъ дверь, и остановился передо мной. Шинель, закрывавшая его рослую фигуру, представилась мнѣ ледяною глыбой. Не ожидая никакого гостя въ эту пору, и, всего менѣе, Сен-Джона, я была изумлена до крайней степени.
-- Что случилось? спросила я.-- Дурныя вѣсти?
-- Нѣтъ. Чего жь вы такъ испугались? Я, кажется, нестрашенъ, отвѣчалъ онъ, снимая и развѣшивая шинель. Потомъ онъ поправилъ половикъ у дверей, и началъ обтирать свои ноги.
-- Вѣроятно мнѣ прійдется загрязнить вашъ полъ, сказалъ онъ: -- но вы должны извинить меня на этотъ разъ.
Потомъ онъ подошелъ къ камину и отодвинулъ рѣшетку.