Что Розамунда чувствовала рѣшительную склонность къ мистеру Сен-Джону, и что отецъ красавицы отнюдь не имѣлъ намѣренія препятствовать соединенію молодыхъ людей, это былъ для меня вопросъ окончательно-рѣшенный, и поэтому мнѣ сильно хотѣлось съ своей стороны содѣйствовать къ устройству счастливаго брака. Мечтательные виды и честолюбивые планы молодаго викарія казались мнѣ далеко не такъ важными, какъ онъ старался ихъ представить. Я разсчитывала, что если онъ современемъ получитъ въ свое владѣніе огромное богатство фабриканта, ему можно будетъ въ своемъ отечествѣ сдѣлать гораздо-болѣе добра, нежели тамъ, за океаномъ, подъ тропическимъ солнцемъ, гдѣ будетъ изсушенъ его мозгъ, и гдѣ непремѣнно ослабѣютъ его физическія силы. Подъ вліяніемъ этого убѣжденія, былъ произнесенъ мой отвѣтъ;

-- Сколько я могу судить и видѣть, мистеръ Риверсъ, по моему мнѣнію, было бы весьма-основательно и благоразумно, если бы вы потрудились присвоить себѣ и прекрасный оригиналъ этого портрета.

Въ это время онъ сѣлъ, положивъ портретъ на столѣ передъ собой, и поддерживая голову обѣими руками, вперилъ въ него свои глаза. Съ удовольствіемъ замѣтила я, что онъ нисколько не былъ сердитъ и не досадовалъ на мою смѣлость. Я даже увидѣла, что онъ начиналъ чувствовать новое, неиспытанное удовольствіе, когда такимъ-образомъ неожиданно завели рѣчь о предметѣ, который, по его мнѣнію, былъ вѣроятно неприступнымъ для постороннихъ особъ. Въ-самом1ъ-дѣлѣ, осторожные люди весьма-часто нуждаются въ откровенномъ разборѣ своихъ собственныхъ чувствъ, и бываютъ очень-рады, когда имъ удается слышать этотъ анализъ. Человѣкъ всегда человѣкъ, хотя бы онъ былъ суровый и непреклонный стоикъ, въ самомъ эксцентрическомъ смыслѣ этого слова: погрузиться смѣло и великодушно въ глубокое море сокровенныхъ мыслей этого человѣка, значитъ, иной-разъ -- оказать ему величайшую услугу.

-- Она любитъ васъ, въ этомъ никакого нѣтъ сомнѣнія, сказала я, остановившись за его стуломъ;-- и притомъ я знаю, что старикъ Оливеръ уважаетъ васъ, мистеръ Риверсъ. Розамунда -- прекрасная, рѣдкая дѣвушка, немного легкомысленная, но это не бѣда: у васъ всегда достанетъ основательности и благоразумія за нее и за себя. Вамъ надобно жениться, мистеръ Риверсъ.

-- Не-уже-ли она любитъ меня? спросилъ онъ.

-- Какъ-нельзя больше. Она безпрестанно говоритъ о васъ, и этотъ разговоръ доставляетъ ей живѣйшее удовольствіе.

-- Пріятно слышать это, сказалъ онъ: -- да, очень-пріятно. Такъ и быть: пусть идетъ еще четверть часа.

Говоря это, онъ снялъ часы и положилъ ихъ передъ собой на столъ, чтобы не промедлить лишней минуты.

-- Но къ-чему мнѣ продолжать этотъ разговоръ, спросила я:-- когда, по всей вѣроятности, вы приготовляете убійственный ударъ противорѣчія, или выковываете новую цѣпь для своего сердца?

-- Напрасно вы трудитесь выдумывать эти вещи. Представьте напротивъ, что я таю какъ воскъ отъ вашей откровенной бесѣды: любовь свѣжимъ и быстрымъ ключомъ пробивается въ мою душу, и затопляетъ очаровательнымъ наводненіемъ все это поле, которое я обработывалъ съ такой заботливостью и трудомъ, разбрасывая на немъ сѣмена добрыхъ намѣреній и плановъ, исполненныхъ самоотверженія на пользу человѣчества. И вотъ молодыя сѣмена заглохли, сладкій ядъ распространился до корней ихъ: окруженный комфортомъ богача и всѣми прелестями джентльменской жизни, я преспокойно лежу на оттоманѣ въ роскошной гостиной своего тестя, и подлѣ меня кокетливо сидитъ невѣста, прекрасная Розамунда Оливеръ: она говоритъ мнѣ своимъ сладкимъ голосомъ, смотритъ на меня своими живописными глазами, и улыбка озаряетъ ея коралловыя губы. Я принадлежу ей, она мнѣ, и вся земная жизнь, исполненная упоительныхъ восторговъ, разстилается передъ нами въ своей радужной перспективѣ. Я счастливъ и доволенъ благодатной судьбой... ужъ! не говорите больше ничего: сердце мое дрожитъ отъ удовольствія, чувства взволнованы докрайности, и я не владѣю болѣе собой. Пусть остальное время, назначенное мной, пройдетъ въ молчаніи.