Она обратила пытливый взглядъ на лицо своего брата.
-- Что же, братецъ? спросила она тихимъ голосомъ.
-- Какъ что? возразилъ Сен-Джонъ, сохраняя мраморную неподвижность въ чертахъ своего лица: -- что? ничего, сестра. Читай.
Онъ бросилъ письмо на ея колѣни. Она пробѣжала его, и передала Мери, которая въ свою очередь передала его брату. Всѣ трое взглянули другъ на друга, и всѣ трое улыбнулись: то была грустная, задумчивая, печальная улыбка.
-- Ну, пусть будетъ такъ, сказала наконецъ Діана: -- мы еще можемъ жить.
-- Во всякомъ случаѣ, намъ отъ этого не лучше и не хуже, замѣтила Мери.
-- Только воображеніе рисуетъ теперь гораздо живѣе картину того, что могло бы быть, и что есть на-самомъ-дѣлѣ, сказалъ мистеръ Риверсъ: -- контрастъ не слишкомъ-пріятный!
Онъ сложилъ письмо, бросилъ его въ конторку, и вышелъ изъ комнаты.
Нѣсколько минутъ продолжалось молчаніе. Наконецъ Діана обратилась ко мнѣ:
-- Дженни, вы, конечно, удивляетесь нашимъ тайнамъ, сказала она: -- и считаете вѣроятно жестокосердыми тѣхъ женщинъ, которыя остаются совершенно хладнокровными при неожиданномъ извѣстіи о смерти близкаго родственника: но мы не знали нашего дядюшки, и никогда не видали его. Это родной братъ нашей покойной матери. Батюшка и онъ были въ ссорѣ. По совѣту нашего отца, онъ употребилъ нѣкогда большую часть своего капитала на неудачныя спекуляціи, которыя разорили его въ-конецъ. Они побранились, разошлись въ большой досадѣ другъ на друга, и съ той поры уже никогда не могли помириться. Въ-послѣдствіи, дядюшка велъ гораздо успѣшнѣе свои дѣла, торговалъ винами, вступалъ въ подряды, и нажилъ кажется до двадцати тысячь фунтовъ стерлинговъ. Онъ никогда не былъ женатъ и не имѣлъ ближайшихъ родственниковъ, кромѣ насъ, да еще одной особы, такой же родственницы, какъ мы съ сестрой. Батюшка всегда лелеялъ мысль, что современемъ онъ забудетъ роковую ссору, и оставитъ намъ по-крайней-мѣрѣ значительную часть своего имѣнія; но теперь это письмо извѣщаетъ насъ, что дядюшка отказалъ всѣ свои деньги другой нашей родственницѣ, за-исключеніемъ только тридцати гиней, которыя, по его завѣщанію, должны быть раздѣлены между Сен-Джономъ, Діаною и Мери Риверсъ, для покупки трехъ траурныхъ колецъ. Покойникъ, видите ли, вздумалъ пошутить передъ смертью. Конечно, онъ имѣлъ полное право дѣлать что ему угодно и, однако жь, эта комическая новость, по-крайней-мѣрѣ на первый разъ, дѣлаетъ весьма-непріятное впечатлѣніе. Оставь онъ намъ по тысячѣ фунтовъ, Мери и я считали бы себя совершенно обезпеченными; Сен-Джонъ между-тѣмъ, при этой суммѣ, имѣлъ бы полную возможность привести въ исполненіе свой давнишній и любимый планъ.