-- Хорошо, я прощаю тебя, Анна. Помиримся.
Она протянула ко мнѣ свою костлявую и мучнистую руку, улыбка пробѣжала по ея морщинистому лицу, и съ этой минуты мы поладили.
Анна, какъ и всѣ старухи, была большая охотница поговорить при всякомъ удойномъ случаѣ, и рада была высказать все что таится на душѣ. Между-тѣмъ, какъ я чистила крыжовникъ, и помогала мѣсить пироги, старуха сообщила мнѣ множество разныхъ разностей о своихъ умершихъ господахъ, и о "бѣдныхъ дѣтяхъ", какъ называла она молодыхъ дѣвушекъ.
Старикъ Риверсъ былъ, по ея словамъ, человѣкъ простой, грубоватый, но джентльменъ по происхожденію, и фамилія его принадлежала къ одному изъ древнѣйшихъ родовъ. Козье-Болото -- фамильная собственность Риверсовъ, и домъ ихъ стоитъ больше двухсотъ лѣтъ, "нѣтъ нужды, что такой онъ маленькій, словно лачушка въ-сравненіи съ хоромами мистера Оливера на Мортонской-Долинѣ". Но старуха хорошо помнила, что отецъ Биля Оливера былъ простымъ поденщикомъ на булавочной фабрикѣ, тогда-какъ "Риверсы -- старинные дворяне испоконъ вѣковъ, какъ всякій можетъ это видѣть собственными глазами въ метрическихъ книгахъ мортонской церкви". При всемъ томъ, продолжала она: -- "старикъ Риверсъ велъ себя словно простой мужикъ -- ѣздилъ на охоту, травилъ зайцевъ, барышничалъ, игралъ въ карты и занимался всякими другими мужичьими работами. А вотъ барыня, дай Богъ ей царство небесное, была совсѣмъ непохожа на своего мужа: она любила читать, писать, училась, сердечная, и день и ночь, да и дѣтокъ-то своихъ воспитала по-джентльменски. Никого имъ не съищется подъ пару въ этой глухой сторонѣ: и братъ, и сестры полюбили всякія науки и художничества чуть-ли не съиздѣтства, и всегда пріучались ко всему доброму, такъ-что вотъ и теперь имъ ничего не стоитъ заработывать свой хлѣбъ. Мистеръ Сен-Джонъ еще вьюношей началъ ходить въ семинарію, и получилъ пасторское мѣсто; дѣвицы тоже, по выходѣ изъ пансіона, начали искать гувернантскихъ мѣстъ: изволите видѣть, было сказано, что батюшка-то ихъ проюртилъ всѣ свои денежки, да и послѣдній-то его капиталъ лопнулъ, когда обанкротился купецъ, съ которымъ онъ велъ дѣла по своей коммерціи. Теперь дѣвушки пріѣхали сюда ненадолго погостить, по случаю скоропостижной смерти своего отца: имъ ужасть какъ понравилось Козье-Болото и всѣ эти рощи и пустыри около Мортона. Онѣ проживали въ Лондонѣ и видѣли другіе большіе города; но Козье-Болото, говорятъ онѣ, куда привольнѣе всѣхъ этихъ столичностей. Родина, знать, всегда родина, и свой домъ лучше всякихъ палатъ. Любо смотрѣть, какъ онѣ живутъ; гуляютъ не нагуляются, говорятъ не наговорятся и такого согласія, кажись, еще никогда не было между родными сестрами: въ жизнь свою ни разу онѣ не вздорили и не ссорились". Наконецъ словоохотливая старушка пришла къ заключенію, что молодыя дѣвушки были "ангелами Божіими на нечестивой землѣ".
Окончивъ между-тѣмъ свою возню съ крыжовникомъ, я спросила, гдѣ теперь мистеръ Сен-Джонъ и его сестры.
-- Они поѣхали погулять, въ Мортонъ: черезъ полчаса, я думаю, они пріѣдутъ къ чаю.
Въ-самомъ-дѣлѣ, черезъ полчаса они пріѣхали, и вошли въ кухонную дверь. Мистеръ Сен-Джонъ, увидѣвъ меня, только поклонился и прошелъ мимо; молодыя дѣвушки остановились. Мери въ короткихъ и ласковыхъ словахъ выразила свое удовольствіе, что, наконецъ, здоровье позволяетъ мнѣ выходить изъ своей больничной комнаты; Діана взяла мою руку, пощупала пульсъ, и покачала головой.
-- Вамъ бы не слѣдовало оставлять постели безъ моего позволенія, сказала она:-- вы еще очень-блѣдны и худы. Бѣдное дитя! Бѣдная дѣвушка!
Голосъ Діаны звучалъ для моихъ ушей воркованьемъ голубя и я чувствовала инстинктивное удовольствіе, когда глаза ея останавливались на мнѣ. Все ея лицо казалось для меня очаровательнымъ въ полномъ смыслѣ слова. Физіономія Мери была также очень-привлекательна и обнаруживала умъ, не совсѣмъ обыкновенный для молодой дѣвушки; но въ ея манерахъ и чертахъ лица прокрадывалось выраженіе, обличавшее нѣкоторую недовѣрчивость и осторожность. Діана, можетъ-быть невѣдомо для самойсебя, говорила довольно-повелительнымъ тономъ, и глаза ея выражали твёрдую волю и рѣшительность. Я чувствовала невольное удовольствіе подчиняться такому авторитету и заранѣе готова была исполнять всѣ ея распоряженія, какъ-скоро не будутъ они противоречить сознанію моихъ нравственныхъ обязанностей.
-- Что жь вы тутъ дѣлаете? продолжала Діана.-- Вамъ не мѣсто быть тутъ. Сестра и я заходимъ иногда въ кухню, потому-что у себя дома намъ пріятно посвоевольничать; но вы -- наша гостья, и мѣсто ваше въ гостиной.