-- Тридцать лѣтъ сряду: всѣхъ ихъ я вскормила и вспоила.
-- Это доказываетъ, что ты честная и вѣрная женщина. Мнѣ пріятно вывести такое заключеніе, хотя ты поступила со мной довольно-неучтиво.
Старуха опять бросила на меня изумленный взглядъ.
-- Выходитъ, что я ошиблась на-счетъ васъ, сударыня, сказала она послѣ минутной паузы: -- но мудренаго тутъ нѣтъ ничего: всякая сволочь таскается около нашего дома, и ужь вы извините меня.
-- Ты хотѣла выпроводить меня изъ дверей, продолжала я довольно-строгимъ тономъ:-- въ такое время, когда добрые люди и собакамъ даютъ пріютъ.
-- Да, сударыня, это было слишкомъ-жестоко съ моей стороны; но вѣдь что прикажете дѣлать? Я больше заботилась объ этихъ бѣдныхъ дѣтяхъ, чѣмъ о самой-себѣ. Вы посудите сами: кому о нихъ хлопотать, кому защищать ихъ, голубушекъ моихъ, какъ не старой нянькѣ? Вотъ вѣдь почему иной-разъ я слишкомъ-сварлива на-взглядъ!
Я хранила серьёзное молчаніе въ-продолженіе нѣсколькихъ минутъ.
-- Вы ужь, пожалуйста, не судите обо мнѣ слишкомъ-строго, замѣтила старуха.
-- Нѣтъ, я должна судить о тебѣ строго, и вотъ почему, отвѣчала я важнымъ тономъ: -- ты прогнала меня въ ночную пору отъ дверей, и сочла меня обманщицей -- это, пожалуй, еще не велика бѣда; но дурно и непростительно съ твоей стороны то, что ты даже теперь вздумала съ какимъ-то упрекомъ говорить, что у меня нѣтъ ни дома, ни денегъ. Много на свѣтѣ добрыхъ и честныхъ людей, которые ведутъ скитальческую жизнь: бѣдность сама-по-себѣ не порокъ, мой другъ, и ты судишь меня не по-христіански.
-- Вотъ и мистеръ Сен-Джонъ говоритъ то же. Теперь я вижу, что была кругомъ виновата: извините, сударыня. Я перемѣнила свои мысли, и нахожу теперь, что вы добрая леди.