-- Послѣдній разъ, Дженни! Какъ? Не-уже-ли, при такой любви, живя подъ одной со мною кровлей и видя меня ежедневно, ты считаешь возможнымъ оставаться хладнокровною и неумолимою въ-отношеніи ко мнѣ?
-- Нѣтъ, сэръ, этого конечно быть не можетъ, и вотъ почему, какъ я думаю: одно только средство остается выпутаться изъ этихъ затрудненій... но вы разсердитесь, если я выскажу, что у меня на умѣ.
-- Что за бѣда? Твои слёзы -- могущественное орудіе противъ моей вспыльчивости.
-- Мистеръ Рочестеръ, я должна васъ оставить.
-- Надолго ли, Дженни? Минутъ на пять... причесать волосы и умыться? Это будетъ очень-кстати, потому-что волосы твои разметались, и лицо имѣетъ лихорадочный цвѣтъ.
-- Сэръ, я должна оставить Адель и Торнфильдскій-Замокъ. Мнѣ должно разстаться съ вами на всю жизнь, должно начать новое существованіе среди новыхъ сценъ и людей.
-- Разумѣется: вѣдь и я говорилъ то же, отвѣчалъ мистеръ Рочестеръ, дѣлая видъ, будто не понимаетъ меня.-- Мы разстанемся съ этими проклятыми мѣстами, и ты составишь неотъемлемую часть моей природы. Новое существованіе начнется тѣмъ, что ты все-таки сдѣлаешься моей женою, потому-что я не женатъ. Ты будешь мистриссъ Рочестеръ и въ обществѣ, и въ домашнемъ кругу: моя жизнь съ этой минуты будетъ исключительно посвящена тебѣ. Ты поѣдешь въ Южную-Францію, гдѣ есть у меня прекрасная вилла на берегу Средиземнаго-Моря: тамъ наступитъ для тебя счастливая, обезпеченная и совершенно-невинная жизнь. Нечего бояться какихъ-нибудь недоразумѣній, относительно мнимой, фантастической роли будто ты сдѣлаешься моей любовницей. Зачѣмъ же ты опять качаешь головою? Будь разсудительна, Дженни, или, право, я опять сдѣлаюсь страшенъ.
Его голосъ и его рука дрожали, ноздри расширялись, глаза сверкали; однакожь, я осмѣлилась проговорить:
-- Сэръ, жена ваша жива: это вы сами доказали неоспоримымъ фактомъ сегодня поутру. Если я соглашусь жить вмѣстѣ съ вами, значитъ, я буду вашей любовницей: иначе разсуждать нельзя, не навлекая на себя подозрѣній въ злонамѣренности, или по-крайней-мѣрѣ, въ непростительномъ легкомысліи.
-- Дженни, долготерпѣніе не въ моей натурѣ: ты забываешь это. Изъ состраданія ко мнѣ и къ себѣ-самой, положи руку на мой пульсъ, осмотри, какъ онъ бьется, и потомъ рѣши сама, рыбья ли кровь въ моихъ жилахъ.