Не знаю, былъ ли тогда пасмурный или ясный день. При выходѣ изъ дома, я не могла смотрѣть ни на небо, ни на землю; мои глаза, такъ же какъ и сердце, устремились единственно на мистера Рочестера. Я желала разглядѣть невидимый предметъ, на который онъ, казалось, обратилъ теперь свой взоръ, суровый, мрачный и свирѣпый. Мнѣ хотѣлось самой проникнуться тѣми мыслями, которыя повидимому грозили сокрушить его грудь.
У воротъ кладбища онъ остановился и объявилъ, что мнѣ надобно перевести духъ, такъ-какъ я почти выбилась изъ силъ.
-- Не жестокъ ли я въ своей любви, Дженни? сказалъ онъ: -- Отдохни здѣсь, и облокотись на меня.
Теперь могу я припомнить картину божьяго дома съ его красной кровлей, и багряное утреннее небо надъ моею головой. Помню также, съ удовлетворительною ясностью, зеленую кладбищенскую ограду, и за ней -- двѣ незнакомыя фигуры чрезвычайно-страннаго вида: онѣ бродили между низенькими холмами, невидимому безъ особой цѣли и намѣренія, и читали скромныя эпитафіи, вырѣзанныя на камняхъ. Я замѣтила ихъ хорошо, потому-что они, завидѣвъ насъ, повернули назадъ къ той сторонѣ, гдѣ стояла церковь, и я не сомнѣвалась, что они намѣрены пройдти черезъ боковую дверь, и быть свидѣтелями священнаго обряда. Мистеръ Рочестеръ не могъ замѣтить этихъ незнакомцевъ, потому-что его вниманіе все было обращено на мое лицо, поблѣднѣвшее какъ полотно. Мои губы и щеки были холодны, и я чувствовала, какъ холодный потъ выступалъ на моемъ лбу. Скоро, однакожь, я оправилась, и мы побрели тихимъ шагомъ къ церковной паперти.
Черезъ нѣсколько минутъ вошли мы въ скромный сельскій храмъ. Священникъ уже ожидалъ насъ въ бѣлыхъ ризахъ, и кистеръ стоялъ подлѣ него. Все было тихо, и только двѣ какія-то тѣни шевелились въ отдаленномъ углу. Моя догадка оправдалась; то были незнакомцы, прокравшіеся въ церковь прежде насъ. Они стояли теперь подлѣ фамильнаго склепа Рочестеровъ, обратившись къ намъ спинами, и глядѣли черезъ перила на древній, мраморный памятникъ, подъ которымъ хранились останки Іосифа Рочестера, убитаго въ междоусобную войну, и Елисаветы, его супруги.
Мы заняли свое мѣсто передъ алтаремъ. Заслышавъ осторожный шагъ позади себя, я оглянулась черезъ плечо: одинъ изъ этихъ незнакомцевъ, очевидно джентльменъ, медленно приближался къ пасторской каѳедрѣ. Начался вѣнчальный обрядъ. Пасторъ, какъ и слѣдуетъ, объяснилъ важность и таинственное значеніе брака, и потомъ, сдѣлавъ шагъ впередъ, подошелъ къ мистеру Рочестеру.
-- "Вопрошаю васъ, женихъ и невѣста -- началъ священникъ: и заклинаю отвѣтствовать мнѣ прямодушно, яко же въ страшный день Божія суда, егда всѣ тайны будутъ вѣдомы сердцевѣдцу: не знаетъ ли кто-либо изъ васъ препятствія, почему вы не можете быть соединены законнымъ образомъ для супружеской жизни? Вѣдайте -- мужъ и жена, сочетавающіеся вопреки глаголу Господню, неимутъ на себѣ благословенія Божія, и бракъ ихъ считается незаконнымъ."
Пасторъ остановился, какъ этого требуетъ обыкновенная форма. Слыхалъ ли ты, читатель, чтобъ эту паузу прерывалъ когда-нибудь и кто-нибудь отрицательнымъ отвѣтомъ? Вѣроятно не слыхалъ, потому-что подобные случаи повторяются можетъ-быть не болѣе одного раза во сто лѣтъ. Не отрывая глазъ отъ книги, священникъ, послѣ минутнаго молчанія, продолжалъ священный обрядъ: уже его рука протянулись къ мистеру Рочестеру, и уста открылись для произнесенія извѣстныхъ словъ -- "Хощеши ли ты имѣти оную жену?-- какъ-вдругъ громкій и ясный голосъ сказалъ:
-- Сей бракъ не можетъ состояться: я объявляю существованіе препятствія.
Священникъ и его кистеръ обомлѣли отъ изумленія. Церемонія пріостановилась. Мистеръ Рочестеръ вдругъ отскочилъ отъ своего мѣста, какъ-будто земля разступилась подъ его ногами; скоро, однакожъ, онъ оправился и, обративъ пристальный взглядъ на пастора, сказалъ твердымъ голосомъ: