-- Такой порядокъ я совершенно одобряю, милостивый государь, отвѣчала мистриссъ Ридъ.-- Во всей Англіи, я увѣрена, не найдти педагогической системы, столько приспособленной къ положенію моей воспитанницы. Послѣдовательность и порядокъ вездѣ и во всемъ -- вотъ мои правила, мистеръ Броккельгерстъ.
-- И эти правила, смѣю доложить вамъ, соблюдаются какъ-нельзя-лучше въ Ловудской школѣ. Простая, даже нѣсколько грубая пища, простое платье и еще болѣе -- простое обращеніе -- вотъ что положено внѣшнимъ образомъ въ основаніе моей педагогической системы. Чуждыя всякой заносчивости и кичливости, дѣвицы постепенно пріучаются къ тяжелымъ трудамъ, которыми, конечно, будетъ сопровождаться ихъ дальнѣйшая жизнь.
-- Прекрасно, прекрасно! Стало-быть я совершенно могу на васъ положиться, милостивый государь: Дженни Эйръ получитъ воспитаніе въ Ловудѣ и заранѣе будетъ пріучена къ своему скромному положенію въ свѣтѣ.
-- Конечно, конечно, въ этомъ никакого не можетъ быть сомнѣнія. Дженни Эйръ будетъ находиться среди вертограда отборныхъ растеній, и въ-послѣдствіи она всю жизнь будетъ благодарна за плодотворныя сѣмена, насажденныя, возращенныя и взлелѣянныя въ ея сердцѣ.
-- Я отправлю ее къ вамъ, какъ-можно-скорѣе, при первомъ удобномъ случаѣ, мистеръ Броккельгерстъ, потому-что, сказать вамъ правду, мнѣ бы очень хотѣлось освободиться отъ отвѣтственности, добровольно-принятой на себя по добротѣ души.
-- Конечно, конечно, чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Теперь позвольте съ вами раскланяться. Я ворочусь домой недѣли черезъ двѣ, и заранѣе дамъ знать миссъ Темпель, чтобъ она ожидала къ себѣ новую воспитанницу. Стало-быть не будетъ никакихъ затрудненій, и вы можете ее отправить, когда вздумается. Прощайте, мистриссъ Ридъ.
-- Прощайте, мистеръ Броккельгерстъ. Поклонитесь отъ меня почтеннѣйшей вашей супругѣ. Поцалуйте Августу, Теодора и Бротона.
-- Очень-хорошо, покорно васъ благодарю. Дѣвочка, вотъ для васъ книга "Дѣтскій Наставникъ". Прочтите ее со вниманіемъ и особенно старайтесь понять хорошенько повѣсть "О Марѳѣ Джильсъ", которая, какъ увидите, подверглась ужасной смерти за свои обманы и лукавство.
Съ этими словами мистеръ Броккельгерстъ подалъ мнѣ книгу, поклонился еще разъ мистриссъ Ридъ, и поспѣшно вышелъ изъ залы.
Оставшись вдвоемъ, мистриссъ Ридъ и я нѣсколько минутъ не говорили ни слова. Она спокойно сидѣла за своей работой, а я, между-тѣмъ, старалась хорошенько всмотрѣться въ ея физіономію. Въ ту пору ей могло быть около тридцати-семи лѣтъ: она была женщина сильная, съ крѣпкими мускулами, широкоплечая, невысокаго роста, довольно-толстая, но не до безобразія; на широкомъ ея лицѣ, носъ и рогъ были довольно правильныя, подбородокъ, значительно выдавшійся впередъ, сѣрые глаза, сверкавшіе какимъ-то страннымъ блескомъ, неспособнымъ къ выраженію состраданія или участія. Мистриссъ Ридъ, во всю свою жизнь, наслаждалась совершеннѣйшимъ здоровьемь, и никто не помнилъ, чтобъ она была когда-нибудь больна. Во всемъ она, была разсчетлива, аккуратна, и ея хозяйственныя распоряженія служили образцомъ для всѣхъ сосѣдей. Все, казалось, подчинялось и повиновалось ей безъ всякихъ ограниченій, и только дѣти иногда выходили изъ-подъ ея власти. Она одѣвалась всегда хорошо, кокетливо убирала свои волосы, и въ осанкѣ ея обнаруживалась привычка повелѣвать.