-- Огонь бьетъ столбами изъ лунныхъ горъ: какъ-скоро она озябнетъ, я поднесу ее наверхъ, къ кратеру горящаго волкана, и это согрѣетъ насъ обоихъ.
-- Oh! qu'elle у sera mal, pauvre mademoiselle! Вѣдь и платье ея скоро износится: кто будетъ шить для нея новыя платья?
Мистеръ Рочестеръ признался, что на это отвѣчать довольно-трудно.
-- Что бы ты сама сдѣлала, Адель, на мѣстѣ Дженни Эйръ? сказалъ онъ.-- Подумай объ этомъ повнимательнѣе, и можетъ-быть въ твоемъ мозгу отъищется какое-нибудь средство. Нельзя ли, напримѣръ, изъ бѣлаго или розоваго облака выткать бальное платье? На-счетъ шарфа хлопотать нечего: шарфъ легко можетъ быть сдѣланъ изъ радуги.
-- Нѣтъ, мистеръ Рочестеръ, въ земныхъ платьяхъ ей гораздо-лучше, заключила Адель послѣ минутнаго размышленія.-- Къ-тому же, я полагаю, mademoiselle соскучится жить вмѣстѣ съ вами на лунѣ: я на ея мѣстѣ никакъ бы не согласилась ѣхать съ вами.
-- А вотъ она дала ужъ мнѣ свое слово.
-- Какъ же вы поѣдете, мистеръ Рочестеръ? Туда вѣдь нѣтъ никакой дороги, а по воздуху летѣть не можете ни вы, ни она.
-- Адель, взгляни на это поле.
Торнфильдское помѣстье было уже позади насъ, и мы катились быстро по гладкой дорогѣ въ Миллькотъ, гдѣ пыль была прибита вчерашнимъ дождемъ, и гдѣ, по обѣимъ сторонамъ, возвышались освѣженныя деревья.
-- Однажды вечеромъ, Адель, недѣли за двѣ передъ этимъ, гулялъ я одинъ на этомъ полѣ -- ты еще помогала мнѣ въ тотъ день убирать сѣно на лугу подлѣ нашего сада. Утомленный ходьбою, я присѣлъ отдохнуть на камнѣ подлѣ изгороди, вынулъ изъ кармана памятную книжку съ карандашомъ и началъ описывать одну большую бѣду, случившуюся со мною давно, когда еще не было тебя на свѣтѣ. Писалъ я очень-скоро, и мечталъ въ то же время о будущихъ счастливыхъ дняхъ, какъ-вдругъ, на тропинкѣ, шагахъ въ десяти отъ меня, остановился какой-то предметъ. Я взглянулъ на него, и успѣлъ разглядѣть, что это было маленькое существо, прикрывшее свою голову тонкимъ покрываломъ. Я поманилъ его къ себѣ движеніемъ руки: оно подошло и остановилось подлѣ меня. Ни оно, ни я, не проговорили ни одного слова; но мы читали въ глазахъ другъ друга и вели безмолвный разговоръ своими взорами. Вотъ въ чемъ состояла сущность этого разговора: