Я молчала, воображая, что онъ смѣется надо мной.
-- Не будьте такъ упрямы, Дженни: подойдите ко мнѣ.
-- Бланка Ингремъ стоитъ между нами, милостивый государь. Онъ всталъ, и сдѣлалъ шагъ впередъ.
-- Вы -- моя невѣста, сказалъ онъ, заключая меня опять въ свои объятія: -- вы одна имѣете родственную связь съ моимъ сердцемъ и душою. Дженни, хотите ли быть моей женой?
Не отвѣчая ничего, я старалась вырваться изъ его объятій; но усилія мои были напрасны. Его слова казались мнѣ продолженіемъ нелѣпаго фарса.
-- Неужели вы сомнѣваетесь во мнѣ, Дженни?
-- Еще бы!
-- И вы не вѣрите мнѣ?
-- Нисколько.
-- Стадо-быть я лжецъ въ вашихъ глазахъ? сказалъ онъ съ нѣкоторою горячностію. Что же уполномочило васъ составить обо мнѣ такое мнѣніе? Откройте свои глаза и будьте разсудительны. Люблю ли я миссъ Ингремъ? Нѣтъ -- и это вы знаете. Любитъ ли она меня? Нѣтъ -- и это тоже вамъ извѣстно. Я съ своей стороны имѣлъ случай убѣдиться очевиднѣйшимъ образомъ въ ея чувствахъ и отношеніяхъ ко мнѣ. Когда была распущена молва, что у меня нѣтъ и трети того огромнаго имѣнія, которое приписывали владѣльцу торнфильдскаго замка, миссъ Ингремъ и мать ея приняли меня холодно и съ глупымъ равнодушіемъ. Бланка не была, не будетъ и не можетъ быть моей женой. Васъ только одну люблю я больше чѣмъ самого-себя, и вы только -- или никто -- будете моей невѣстой!