-- Какъ! воскликнула я, начиная вѣрить его искренности.-- Не-уже-ли, въ-самомъ-дѣлѣ, мысль ваша обращена на меня -- на безпріютную сироту, у которой нѣтъ ни друзей, ни-покровителей въ цѣломъ мірѣ?
-- На васъ, и только на васъ, моя Дженни. Всѣ мои чувства принадлежатъ вамъ, исключительно и нераздѣльно. Хотите ли вы быть моею, Дженни? Скажите -- да.
-- Мистеръ Рочестеръ, позвольте мнѣ взглянуть на ваше лицо: обернитесь ко мнѣ.
-- Зачѣмъ?
-- Мнѣ надобно всмотрѣться въ нашу физіономію: обернитесь!
-- Извольте; но одна-ли въ эту минуту будетъ она для васъ открытою книгой. Читайте, Дженни, но скорѣе какъ можно: я слишкомъ-страдаю.
Въ-самомъ-дѣлѣ, лицо было ужасно взволновано, и его черты обличали сильную умственную работу. Странный блескъ одушевлялъ его глаза.
-- О, Дженни, вы меня мучите! воскликнулъ онъ.-- Великодушный и вмѣстѣ пытливый взглядъ вашъ проникаетъ въ мою душу, и еще разъ: вы мучите меня, Дженни!
-- Какъ я могу васъ мучить? Если предложенія ваши искренни, то мои чувства ничего не могутъ выражать, кромѣ благодарности и безконечной преданности къ вамъ: что жь тутъ мучительнаго?
-- Какая тутъ благодарность, Дженни? Скажите просто и ясно: Эдуардъ, дай мнѣ свое имя ч я согласна быть твоей женой.