Обѣ дѣвицы встали при моемъ входѣ, и обѣ въ одно и то же время назвали меня "миссъ Эйръ". Элиза привѣтствовала меня суровымъ, отрывистымъ голосомъ, безъ улыбки и безъ жестовъ, и, сказавъ свое привѣтствіе, тотчасъ же сѣла, обратила глаза на каминъ и, казалось, совсѣмъ забыла обо мнѣ. Жорджина прибавила къ своему комплименту нѣсколько общихъ мѣстъ на-счетъ путешествія, дороги, погоды, и такъ-далѣе: ея слова, произносимыя пѣвучимъ тономъ, сопровождались разнообразными боковыми взглядами, измѣрявшими меня съ головы до ногъ: она разсмотрѣла всѣ складки моего мериносоваго платья и остановила свое особенное вниманіе на моей сельской шляпкѣ. Обѣ леди имѣютъ замѣчательный талантъ бросать аристократическую пыль въ глаза, и я прочла на имъ лицахъ общепринятое "знай нашихъ", хотя эта фраза не была произнесена. Какая-то надменность взгляда, холодность въ обращеніи и небрежность тона, вполнѣ выражаютъ ихъ чувства на этотъ счетъ, хотя ни словами, ни поступками не обнаруживается въ нихъ положительная грубость.
Какъ бы то ни было, однакожъ, обидное высокомѣріе, на этотъ разъ, не производило на меня того могущественнаго вліянія, какое я испытывала прежде, и сидя между своими кузинами, я сама была изумлена, какъ легко мнѣ переносить совершенное пренебреженіе одной, и саркастическое вниманіе другой: Элиза не огорчала меня, и Жорджина вовсе не сбивала съ толка. Другія идеи, другіе предметы были въ моей головѣ: въ послѣдніе два мѣсяца я испытала чувства поглубже тѣхъ, какія могли пробудить во мнѣ двѣ гордыя сестрицы; мои удовольствія и огорченія имѣли характеръ болѣе серьёзный и возвышенный, нежели какихъ могла я ожидать въ домѣ тётушки Ридъ, въ обществѣ ея надменныхъ дочекъ.
-- Какъ здоровье мистриссъ Ридъ? спросила я, бросивъ спокойный взглядъ на миссъ Жорджину. Этотъ прямой вопросъ показался ей нѣсколько-дерзкимъ, и она воспользовалась случаемъ сдѣлать довольно-сердитую гримасу.
-- Мистриссъ Ридъ, вы говорите? То-есть, вы спрашиваете про здоровье маменьки? Она очень-больна и едва-ли можетъ васъ видѣть сегодня.
-- Еслибъ вы, миссъ Жорджина, потрудились взойдти наверхъ и сказать, что я пріѣхала, вы бы меня очень одолжили.
Жорджина едва-могла усидѣть на своемъ мѣстѣ и широко открыла свои голубые глаза, исполненные теперь бурнаго изумленія и гнѣва.
-- Мнѣ извѣстно, продолжала я:-- что мистриссъ Ридъ имѣетъ особенное желаніе видѣть меня, и я не могу ни въ какомъ случаѣ оставаться слишкомъ-долго для удовлетворенія этого желанія.
-- Маманъ не любитъ, чтобъ ее тревожили по вечерамъ, замѣтила Элиза.
Я встала, спокойно и безъ всякаго приглашенія скинула шубу, шляпку и перчатки, и сказала, что намѣрена послать Бесси -- она должна-быть въ кухнѣ -- освѣдомиться подробнѣе, можетъ или нѣтъ, мистриссъ Ридъ принять меня сегодня вечеромъ. Отправивъ Бесси съ этимъ порученіемъ, я принялась дѣлать дальнѣйшія распоряженія. Надменное и гордое обращеніе до-сихъ-порь производило на меня крайне-раздражительное впечатлѣніе: получи я, однимъ годомъ прежде, такой пріемъ отъ надутыхъ сестрицъ, я непремѣнно оставила бы Гетсгедъ на другой же день; но теперь я видѣла, что эта выходка, при подобныхъ обстоятельствахъ, не имѣла бы здраваго смысла. Я проѣхала сотню миль для-того, чтобъ увидѣться съ больной тёткой, и мнѣ надлежало остаться здѣсь до-тѣхъ-поръ, пока она умретъ или выздоровѣетъ; что жь касается до ея дочерей, гордыхъ или глупыхъ, всего лучше не обращать на нихъ никакого вниманія и дѣйствовать во всемъ по собственному усмотрѣнію. Отъискавъ ключницу, я попросила ее отвести для меня комнату, и сказала, чтобъ она перенесла мой чемоданъ, прибавивъ, что намѣрена прогостить въ Гетсгедѣ около двухъ недѣль, больше или меньше, смотря по обстоятельствамъ. Устроясь такимъ-образомъ на новой своей квартирѣ, я вышла въ корридоръ и встрѣтила Бесси.
-- Барыня проснулась, сказала она:-- сейчасъ я доложила, что вы пріѣхали. Пойдемте со мной: любопытно, узнаетъ ли она васъ.