Была уже половина шестого, и солнце начинало показываться на отдаленномъ горизонтѣ; но все-еще было тихо и спокойно въ людскихъ около кухни. Наружная дверь была заперта огромнымъ желѣзнымъ засовомъ, но я отодвинула его безъ малѣйшаго шума и вышла на свѣжій воздухъ. На дворѣ, такъ же какъ во внутренности дома, господствовала глубокая тишина, только ворота рыли отперты, и подлѣ нихъ стоялъ постшезъ: лошади были совсѣмъ заложены, и кучеръ сидѣлъ на козлахъ, помахивая своимъ бичомъ. Я подошла къ нему и сказала, что джентльмены сейчасъ выйдутъ: онъ кивнулъ головой и подобралъ свои визжи. Потомъ я оглянулась во всѣ стороны и начала прислушиваться. Раннее утро едва-начинало пробуждаться отъ глубокаго сна; сторы передъ окнами людскихъ комнатъ еще были опущены; маленькія птички проснулись, зачирикали и начали перепархивать по сучьямъ деревъ, окружавшихъ стѣны джентльменскаго дома; въ конюшняхъ слышался по-временамъ топотъ господскихъ лошадей, запертыхъ въ стойла. Вотъ и все, чѣмъ ограничивалось проявленіе жизни на солнечномъ восходѣ.
Показались джентльмены изъ дверей. Месонъ, поддерживаемый докторомъ и мистеромъ Рочестеромъ, переступалъ съ-ноги-на-ногу безъ значительныхъ затрудненій: они помогли ему сѣсть въ постшезъ. Картеръ долженъ былъ сопровождать своего паціента.
-- Позаботьтесь о немъ, сказалъ мистеръ Рочестеръ, обращаясь къ доктору:-- и продержите его въ своемъ домѣ, пока онъ совсѣмъ не выздоровѣетъ: дня черезъ два я заѣду посмотрѣть, какъ онъ поправляется.-- Ричардъ, какъ вы себя чувствуете?
-- Свѣжій воздухъ оживляетъ меня, Ферфаксъ.
-- Картеръ, откройте окно съ его стороны: вѣтра теперь нѣтъ. Прощайте!
-- Ферфаксъ...
-- Что еще?
-- Береги ее, сдѣлай милость, и вели съ ней обходиться какъможно ласк...
Несчастный не кончилъ рѣчи и заплакалъ навзрыдъ.
-- Я дѣлаю и буду дѣлать въ ея пользу все, что отъ меня зависитъ. Прощай!