Съ этими словами онъ захлопнулъ дверцы экипажа, и лошади тронулись съ мѣста.
-- Когда-то Богъ приведетъ къ концу всю эту исторію! прибавилъ Рочестеръ, затворяя ворота.
Окончивъ это дѣло, онъ медленно и съ разсѣяннымъ видомъ подошелъ къ калиткѣ, вдѣланной въ стѣнѣ, отдѣлявшей большой дворъ отъ фруктоваго сада. Я, между-тѣмъ, приготовилась идти къ-себѣ, разсчитывая, что мои услуги больше не нужны; но онъ опять кликнулъ меня. Оглянувшись на его голосъ, я увидѣла, что онъ стоитъ подлѣ отворенной калитки и дожидается меня.
-- Идите сюда, Дженни, на свѣжій и чистый воздухъ, сказалъ онъ: -- этотъ замокъ -- тюремный замокъ: развѣ вы этого не чувствуете?
-- Нѣтъ, сэръ, я нахожу, что домъ вашъ -- великолѣпный чертогъ.
-- Дитя! мракъ неопытности еще слишкомъ-тяготѣетъ надъ вашимъ взоромъ, и глаза ваши не выносятъ блеска яркой мишуры. Вамъ и въ голову не приходитъ, что подъ этими золотыми карнизами развелись пауки, и что эти шелковыя драпри скрываютъ паутину; полированныя доски ослѣпляютъ ваше зрѣніе, и вы не догадываетесь, что это -- грязныя щепки и чешуйчатая кора. Здѣсь, напротивъ, продолжалъ онъ, указывая на роскошную зелень: -- здѣсь -- неподдѣльная, чистая природа съ своимъ истиннымъ очарованіемъ и прелестями.
Онъ углубился въ аллею, окаймленную съ одной стороны, яблонями, грушами и вишневыми деревьями, съ другой -- незабудками, васильками, лиліями, божьими деревцами, душистыми шиповниками и множествомъ другихъ, самыхъ разнообразныхъ, цвѣтовъ изъ всѣхъ возможныхъ породъ. Все это блестѣло и сіяло, какъ могло только блестѣть и сіять послѣ апрѣльскихъ дождей, освѣжившихъ зелень и приготовившихъ великолѣпную весну. Утро было прекрасное, тихое: солнце, во всемъ своемъ торжественномъ величіи, показалось на восточномъ горизонтѣ и озарило этотъ фруктовый садъ съ его деревьями и цвѣтами, умытыми свѣжею росою.
-- Дженни, любите ли вы цвѣты?
-- Люблю, сэръ.
Онъ сорвалъ полу-расцвѣтшую розу, первую на роскошной куртинѣ, и подалъ ее мнѣ.