-- Служанку, изволите видѣть, давилъ домовой -- вотъ и все тутъ. Это -- женщина полнокровная и крайне-раздражительная: ей привидѣлся мертвецъ, или что-то въ родѣ этого, и она, съ испуга, чуть не разорвала себѣ горло. Теперь вы мнѣ сдѣлаете величайшее одолженіе, если уберетесь опять по своимъ мѣстамъ. Джентльмены, будьте такъ добры, подайте благой примѣръ своимъ дамамъ. Миссъ Ингремъ, вы всегда были неустрашимы и, слѣдовательно, презирая пустой страхъ, пойдите прежде другихъ въ свою спальную. Эмма и Луиза, вамъ, какъ нѣжнымъ голубкамъ, и не слѣдовало оставлять своихъ теплыхъ гнѣздъ: ступайте съ Богомъ, и воркуйте между собою. Вы, mesdames, продолжалъ онъ, обращаясь къ вдовствующимъ леди:-- наживете страшную горячку, если минутой больше простоите въ этой холодной галереѣ. Спокойной ночи, всѣмъ вамъ, и пріятныхъ сновъ!

Такимъ-образомъ, призывая на помощь то умоляющій и ласковый, то повелительный и сердитый тонъ, мистеръ Рочестеръ успѣлъ наконецъ успокоить благородную публику, и черезъ нѣсколько минутъ всѣ джентльмены и леди снова угомонились въ своихъ опочивальняхъ. Я, съ своей стороны, не дожидалась особыхъ приказаній: никто не замѣтилъ, какъ я ушла назадъ, такъ же какъ прежде никто не обратилъ вниманія, когда я выбралась изъ своей комнаты на эту общую суматоху.

Но вмѣсто того, чтобы лечь въ постель, я сбросила капотъ и начала одѣваться въ свое длинное платье. По всей вѣроятности, только я одна слышала шумъ, толкотню и слова, произнесенныя надъ моей головой послѣ ужаснаго крика, и я была совершенно убѣждена, что отнюдь не сонъ служанки произвелъ всю эту суматоху въ джентльменскомъ домѣ: э то объясненіе мистеръ Рочестеръ придумалъ только для-того, чтобы успокоить своихъ гостей. И такъ я одѣлась и приготовилась, на всякій случай, къ дальнѣйшимъ приключеніямъ. Долго сидѣла я подлѣ открытаго окна, смотрѣла на серебристыя поля и рощи и дожидалась сама не знаю чего. За этимъ страшнымъ крикомъ и упорною борьбою, думала я, непремѣнно должна послѣдовать какая-нибудь развязка.

И однакожь, не случилось ничего. Шумъ, говоръ и движеніи замолкли постепенно, и черезъ часъ, весь Торнфильдскій-Замокъ снова погрузился въ глубокій сонъ, какъ-будто ничѣмъ не нарушалось торжественное безмолвіе ночи. Между-тѣмъ луна закатилась, и лучи ея уже не освѣщали моей комнаты. Я рѣшилась лечь въ постель, не раздѣваясь, и, оставивъ окно, добралась по ковру до своей кровати; но въ-ту-пору какъ начала я снимать свои башмаки, осторожная рука прикоснулась къ замку моей двери.

-- Кто тамъ? спросила я.

-- Вы не спите, Дженни? проговорилъ знакомый и ожиданный голосъ.

-- Нѣтъ, сэръ.

-- Одѣты ли вы?

-- Да.

-- Потрудитесь же выйдти сюда... какъ-можно тише.