-- Цыганка говоритъ, сэръ, что ей нечего дѣлать съ джентльменами, и они могутъ избавитъ себя отъ труда дѣлать ей визиты. Она говоритъ также, прибавилъ Самуилъ, съ трудомъ удерживаясь отъ улыбки: -- что и пожилыя леди могутъ не безпокоиться: она желаетъ имѣть дѣло только съ молодыми, и притомъ по-одиначкѣ съ каждой.
-- Да у ней, чортъ-побери, вкусъ очень-недурной! воскликнулъ Генрихъ Линнъ.
Миссъ Ингремъ торжественно встала съ своего мѣста, и еще торжественнѣе пошла по залѣ.
-- Я иду впередъ! сказала она такимъ тономъ, который, по ея разсчетамъ, долженъ былъ сдѣлать честь ея геройской неустрашимости.
-- Погоди, мой другъ!.. одумайся, душенька!.. послушай!.. восклицала вдовствующая леди; но храбрая дочь ея прошла мимо съ торжественнымъ молчаніемъ, отворила дверь, и мы слышали, какъ, наконецъ, она вступила въ библіотеку.
Шумный говоръ замолкъ. Леди Ингремъ, вѣроятно, разсчитала, что въ подобномъ случаѣ всего приличнѣе всплеснуть руками, и возвести очи къ потолку. Миссъ Мери объявила, что въ ней никакъ бы не достало духа отважиться на такой подвигъ. Эмма и Луиза Эстонъ смѣялись въ-втихомолку, но замѣтно было, что лица ихъ выражали испугъ.
Время тянулось очень-медленно, и прошло около пятнадцати минутъ, когда, наконецъ, отворилась дверь изъ библіотеки, и миссъ Ингремъ снова появилась въ гостиной.
Что жь теперь? Будетъ она смѣяться? Обратитъ все въ шутку? Всѣ глаза встрѣтили ее съ видомъ раздражительнаго любопытства, но она взглянула на всѣхъ холодно и угрюмо: въ ней не было замѣтно ни малѣйшихъ проблесковъ веселости; она торопливо сѣла на свое мѣсто, не говоря ни слова.
-- Ну, Бланка? сказалъ лордъ Ингремъ.
-- Что она сказала тебѣ, сестрица? спросила Мери.