-- Что вы думали? что вы чувствовали? Точно ли она угадываетъ судьбу? спрашивали дѣвицы Эстонъ.
-- Оставьте меня въ покоѣ, messieurs et mesdames, если вамъ угодно, отвѣчала миссъ Ингремъ: -- По всему видно, что органы любознательности и легкомыслія раздражаются у насъ слишкомъ-легко: всѣ вы, не исключая моей доброй маманъ, повѣрили съ перваго раза, что въ здѣшнемъ домѣ завелась колдунья, у которой -- страшная дружба съ чертями и выходцами съ того свѣта. Чего вы хотите? Я видѣла обыкновенную цыганку, побродягу; ея ремесло -- гадать по рукамъ и предсказывать, за деньги, всякой вздоръ, какой только подвернется подъ языкъ. Моя прихоть удовлетворена, и теперь, мистеръ Эстонъ, вы сдѣлаете очень-хорошо, если примите на себя трудъ прогнать старушонку со двора.
Миссъ Ингремъ взяла книгу, облокотилась на ручку креселъ, и, такимъ-образомъ, уклонилась отъ дальнѣйшихъ объясненій. Я наблюдала ее около получаса: во все это время она ни разу не перевернула страницы; ея лицо омрачалось больше и больше, и наконецъ не трудно было подмѣтитъ на немъ слишкомъ опредѣленное выраженіе огорченія и досады. По всей вѣроятности она слышала вещи, не слишкомъ-лестныя для ея самолюбія, и я была убѣждена, что, несмотря на притворное равнодушіе, она приписывала необыкновенную и, конечно, незаслуженную важность открытіямъ цыганки.
Между-тѣмъ Мери Ингремъ, Эмма и Луиза Эстонъ, объявили на-отрѣзъ, что онѣ не могутъ идти по-одиначкѣ, и желаютъ отправиться всѣ вмѣстѣ. Вновь открылись переговоры черезъ расторопнаго слугу, и послѣ нѣсколькихъ переходовъ взадъ и впередъ, Самуилъ объявилъ, что непреклонная Сивилла согласилась, наконецъ, принять общій визитъ робкихъ дѣвицъ.
Но консультація ихъ далеко не имѣла прежней торжественности, сопровождавшей визитъ миссъ Ингремъ: изъ библіотеки раздавались восклицанія, визгъ, истерическій смѣхъ, и минутъ черезъ двадцать, всѣ дѣвицы опрометью вбѣжали въ отворенную дверь и разсѣялись по гостиной.
-- Ну, ужь какъ хотите, это не то, что простая старуха! кричали онѣ одна за другой: -- Она разсказала намъ такія чудныя вещи! Все она знаетъ, рѣшительно все!
На дальнѣйшіе разспросы всѣ дѣвицы объявили единодушно и единогласно, что цыганка разсказала имъ съ мельчайшими подробностями, что онѣ дѣлали и говорили въ своемъ дѣтствѣ; описала книги и вещицы, украшавшія ихъ будуары въ родительскомъ домѣ, портфёйли и различные подарки, полученные ими отъ родныхъ и знакомыхъ. Съ такимъ же единодушіемъ утверждали онѣ, что цыганка угадала ихъ тайныя мысли, и каждой изъ нихъ прошептала на ухо имя особы, любимой больше всего на свѣтѣ, и, въ-заключеніе, открыла, въ чемъ состоятъ главнѣйшія желанія и мечты ихъ жизни.
Джентльмены требовали и просили, чтобы дѣвицы объяснились нѣсколько подробнѣе насчетъ послѣднихъ двухъ пунктовъ; но имъ отвѣчали двусмысленными ужимками, односложными восклицаніями и разнообразными жестами, которыми, вѣроятно, немногимъ уяснилась сущность дѣла. Дамы между-тѣмъ, обмахиваясь вѣерами, изъявляли сожалѣніе, что ихъ предварительные совѣты не пошли въ прокъ, и что цыганка всѣмъ по-пустому вскружила головы; старшіе джентльмены смѣялись и острили; младшіе спѣшили наперерывъ предложить свои услуги взволнованнымъ красавицамъ.
Среди этого шума, когда мои глаза и уши были заняты разнообразными толками о загадочной сивиллѣ, въ комнату опять вошелъ Самуилъ.
-- Цыганка говоритъ, сказалъ онъ: -- что здѣсь есть еще молодая леди, которая имѣетъ нужду въ ея услугахъ.