-- Совсѣмъ напротивъ, отвѣчала я: -- я заперла дверь желѣзнымъ запоромъ.
-- Стало-быть прежде у васъ не было обыкновенія запирать своей комнаты передъ тѣмъ, какъ вы ложитесь спать?
Извергъ! Ей хочется знать мои привычки, чтобъ успѣшнѣе устроить мою погибель! Негодованіе опять взяло перевѣсъ надъ благоразуміемъ, и я отвѣчала съ колкостію:
-- До-сихъ-поръ я часто забывала запирать дверь: я не считала этого необходимымъ. Мнѣ не могло прійдти въ голову, что въ Торнфильдскомъ-Замкѣ надобно бояться непредвидѣнныхъ опасностей; но впередъ (это произнесла я съ разстановкой и твердымъ голосомъ), я вижу, необходимо здѣсь принимать всевозможныя мѣры для собственной безопасности, и ужь, разумѣется, дверь моей комнаты всегда будетъ заперта крѣпкимъ желѣзнымъ засовомъ.
-- Умно сказано, миссъ Эйръ, и я всегда была тѣхъ мыслей, что благоразумная предосторожность никому не помѣшаетъ. Въ этой сторонѣ, слава Богу, все спокойно, и никто еще не слышалъ ни о ворахъ, ни о разбойникахъ съ той поры, какъ стоитъ этотъ замокъ, хотя въ его кладовыхъ -- сокровища драгоцѣнныя: одной столовой посуды, какъ всѣмъ извѣстно, хранится въ шкафахъ на десятки тысячъ фунтовъ. При всемъ томъ, миссъ Эйръ, вы видите, прислуги очень-немного для такого огромнаго дома, потому-что хозяинъ его никогда не заживался здѣсь слишкомъ-долго. Пріѣзжаетъ онъ изрѣдка, на нѣсколько дней, и при жизни холостяка, ему нѣтъ надобности увеличивать число слугъ; но я опять повторю: предосторожность никогда не мѣшаетъ. Многіе, миссъ Эйръ, во всѣхъ случаяхъ своей жизни полагаются на Бога, потому-что безъ Его святой воли ни одинъ волосъ съ головы нашей не погибаетъ: дѣло похвальное; но мое мнѣніе всегда было и будетъ: на Бога надѣйся, а самъ не плошай. Господь Богъ не запрещаетъ намъ принимать мѣры для собственной защиты, и бывали случаи, когда человѣкъ благоразумный, благодаря этимъ мѣрамъ, спасался отъ большихъ бѣдъ.
Здѣсь она окончила свою длинную рѣчь съ такою торжественностью, которая сдѣлала бы честь любому квакеру. Я была окончательно поражена этимъ удивительнымъ искусствомъ владѣть собою и этимъ непостижимымъ лицемѣріемъ, невиданнымъ и неслыханнымъ между людьми. Вошла кухарка.
-- Мистриссъ Пуль, сказала она, обращаясь къ Граціи:-- людской обѣдъ скоро будетъ готовъ: вы станете обѣдать въ кухнѣ?
-- Нѣтъ; пусть принесутъ мнѣ портеръ и пуддингъ на подносѣ: я пойду къ себѣ наверхъ.
-- А говядины хотите?
-- Куска два-три и столько же сыра: больше ничего не нужно.