Она пріостановилась и еще разъ бросила на меня пытливый взглядъ. Потомъ, продолжая казаться равнодушною, она прибавила многозначительнымъ тономъ:
-- Но вы молоды, миссъ Эйръ, и сонъ вашъ, смѣю сказать, очень-легокъ: вѣроятно вы слышали что-нибудь?
-- Да, отвѣчала я понизивъ голосъ такъ, чтобъ Лія, продолжавшая чистить стекла, не могла меня слышать: -- сперва мнѣ показалось, что подлѣ моей комнаты былъ Лоцманъ; но Лоцманъ не можетъ смѣяться, а я не сомнѣваюсь, что слышала смѣхъ, чрезвычайно-странный смѣхъ.
Она взяла нитку, навощила ея кончикъ, просунула ее въ иголку твердою рукою, и потомъ продолжала съ совершеннѣйшимъ спокойствіемъ:
-- Вѣроятно показалось вамъ, что смѣялся мистеръ Рочестеръ; но я этого никакъ не думаю: до смѣха ли было ему въ эту ночь? Не пригрезилось ли вамъ, миссъ Эйръ?
-- Нѣтъ, не пригрезилось, потому-что я не спала и не могла спать, отвѣчала я съ нѣкоторой запальчивостью. Ея демонское хладнокровіе начинало меня бѣсить; но она, по-видимому, не замѣчала ничего, и продолжала съ прежнимъ спокойствіемъ:
-- Говорили вы мистеру Рочестеру, что слышали этотъ смѣхъ?
-- Я еще не имѣла случая видѣть его сегодня.
-- Вы не отворяли вашей двери и не полюбопытствовали заглянуть, что дѣлается въ галереѣ? продолжала она спрашивать пытливымъ тономъ.
Было ясно, что ей хотѣлось вывѣдать отъ меня подробности, быть-можетъ необходимыя для ея злодѣйскихъ соображеній. Мнѣ пришло въ голову, что я легко могу сдѣлаться жертвой ея продѣлокъ, какъ-скоро она откроетъ, что мнѣ извѣстно ея преступленіе: я рѣшилась быть осторожною.