Ихъ разговоръ успокоилъ меня совершенно. То была мелочная, пошлая, продажная болтовня безъ малѣйшихъ проявленій чувствительности и здраваго смысла, способная скорѣе утомить, чѣмъ привести въ бѣшенство такого слушателя, какъ я. Замѣтивъ на столѣ мою визитную карточку, она поспѣшила воспользоваться этимъ случаемъ, чтобъ впутать мое имя въ свою бесѣду. Однакожь у нихъ недостало энергіи или остроумія бранить меня громогласно и уничтожить въ прахъ; но они издѣвались надо мной потихоньку, исподтишка, особенно Целина, обнаружившая, сверхъ ожиданія, весьма-плодовитую изобрѣтательность въ исчисленіи моихъ недостатковъ. Въ глазахъ ея теперь я просто оказывался уродомъ, смѣшнымъ и забавнымъ до крайности. Затѣмъ, по заведенному ходу вещей, она принялась съ пламеннымъ энтузіазмомъ изображать марсовскую красоту своего собесѣдника, придавая ему точь-въ-точь такія же совершенства, которыя еще такъ-недавно относились къ моей особѣ; въ этомъ отношеніи, она діаметрально отличалась отъ васъ, миссъ Эйръ, и я былъ крайне изумленъ поразительнымъ контрастомъ, когда вы, при первомъ же свиданіи, объявили на отрѣзъ, что не считаете меня красивымъ мужчиной...
Разсказъ былъ прерванъ опять появленіемъ Адели, которая прибѣжала на этотъ разъ запыхавшись и съ раскраснѣвшимися щеками.
-- Monsieur, сказала она: -- Джонъ пришелъ доложить, что къ вамъ пріѣхалъ вашъ управитель по какому-то важному дѣлу.
-- Hy, въ такомъ случаѣ я долженъ сократить свою повѣсть, продолжалъ мистеръ Рочестеръ, не обращая вниманія на дѣвочку.-- Я отворилъ дверь и вошелъ, къ величайшему изумленію влюбленной четы. Распоряженія мои были рѣшительны и ясны. Я освободилъ Цедину отъ своего дальнѣйшаго покровительства и приказалъ ей въ ту же минуту выбираться изъ отеля, снабдивъ ее довольно-тощимъ кошелькомъ на первое обзаведеніе. Крикъ, визгъ, истерика, спазмы, убѣжденія, клятвы: все это уже не привело въ умиленіе моего охладѣвшаго сердца. Съ виконтомъ назначена встрѣча въ Булоньскомъ-Лѣсу, и на другой день поутру я имѣлъ удовольствіе всадить ему пулю въ правое плечо. Этимъ, по-видимому, должна бы и кончиться исторія; но, къ-несчастію, мѣсяцовъ за шесть до этой развязки, Варенсъ навязала мнѣ эту маленькую Адель; согласитесь, что Лоцманъ на меня болѣе похожъ, чѣмъ Адель. Черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ этого разрыва, мать бросила своего ребенка и уѣхала въ Италію. Адель, съ своей стороны, не имѣла и не имѣетъ никакихъ правъ на мое покровительство, потому-что я не отецъ ей; но услышавъ, что бѣдная дѣвочка осталась круглой сиротой, безъ всякихъ средствъ къ существованію, я поспѣшилъ вытащить ее изъ парижской грязи и пересадилъ сюда, надѣясь, что она вырастетъ благополучно на здоровой почвѣ англійской усадьбы. Мистриссъ Ферфаксъ ввѣрила вамъ образованіе моей воспитанницы; но вы знаете теперь, кто она -- и, вѣроятно, получите совсѣмъ-другую идею о своихъ педагогическихъ обязанностяхъ. Я, съ своей стороны, нисколько не буду удивленъ, если въ одно прекрасное утро вы явитесь съ докладомъ, что огъискали для себя другое, болѣе выгодное мѣсто, и что, поэтому, покорнѣйше просите меня озаботиться пріисканіемъ новой гувернантки, и прочая, и прочая.
-- Нѣтъ, мистеръ Рочестеръ, Адель, по моему мнѣнію, отнюдь не обязана отвѣчать за проступки своей матери: я полюбила ее независимо отъ внѣшнихъ обстоятельствъ, и теперь, когда я знаю, что она -- круглая сирота, брошенная матерью и непризнаваемая вами, сэръ, я буду о ней заботиться гораздо-болѣе, чѣмъ прежде. Да и какъ вы хотите, чтобъ я предпочла избалованное дитя какой-нибудь богатой фамиліи, гдѣ ненавидѣли бы гувернантку какъ досадное и безпокойное бремя -- предпочла покинутой сироткѣ, для которой гувернантка можетъ оставаться единственнымъ, лучшимъ другомъ въ жизни?
-- Стало-быть, вы смотрите на эти вещи съ другой точки зрѣнія: это дѣлаетъ вамъ честь. Однакожь, мнѣ пора идти, и вамъ тоже, потому-что, какъ видите, начинаетъ смеркаться.
Но я промедлила нѣсколько минутъ съ Аделью и Лоцманомъ, играя въ воланъ, и бѣгая въ-запуски по широкой лужайкѣ. Когда вошли мы въ комнату, я поцаловала свою воспитанницу съ особенною нѣжностью и посадила ее къ себѣ на колѣни. Въ этомъ положеніи просидѣли мы около часа; Адель разсказывала эпизоды изъ своей жизни и безъ-умолка болтала разныя пошлости, обличавшія врожденную вѣтренность ея характера, полученную вѣроятно въ наслѣдство отъ матери-француженки. Впрочемъ, были въ ней свои прекрасныя стороны, обѣщавшія плодотворное развитіе при правильномъ руководствѣ. Напрасно я искала въ ея физіономіи какого-нибудь сходства съ мистеромъ Рочестеромъ: ни одна черта не обнаруживала кровной связи между ними. Это жаль: онъ думалъ бы о ней гораздо-болѣе, еслибъ удалось чѣмъ-нибудь доказать ему фамильное сходство.
Не прежде какъ ночью, оставшись одна въ своей комнатѣ, я получила возможность глубже всмотрѣться въ повѣствованіе господина Рочестера, Не было, по всей вѣроятности, какъ самъ же онъ говорилъ, ничего необыкновеннаго въ сущности этого разсказа: страсть богатаго Англичанина къ французской танцовщицѣ и ея измѣна были, безъ-сомнѣнія, вседневными явленіями въ жизни свѣтскихъ людей; при всемъ томъ, обнаруживалась какая-то рѣзкая странность въ пароксизмѣ волненія, когда онъ вдругъ, среди своего разсказа, сдѣлалъ обращеніе къ невидимой волшебницѣ, разговаривая съ нею о томъ удовольствіи, которое распространяется въ его душѣ при видѣ стараго замка и его окрестностей. Долго думала я объ этой внезапной выходкѣ; но не находя никакого ключа къ ея объясненію, принялась разсуждать о своихъ личныхъ отношеніяхъ къ загадочному джентльмену. Довѣренность ко мнѣ, съ его стороны, была по-видимому естественнымъ слѣдствіемъ замѣченной во мнѣ скромности: такъ по-крайней-мѣрѣ говорилъ онъ самъ, и я не находила поводовъ сомнѣваться въ его словахъ.
Поведеніе его уже нѣсколько недѣль сряду представлялось довольно-однообразнымъ. Его холодность и высокомѣрный тонъ исчезли совершенно, и онъ каждый разъ встрѣчать меня съ улыбкой на лицѣ и съ ласковымъ комплиментомъ на устахъ. Въ его присутствіи я никогда уже не казалась лишнею, и по-видимому онъ пользовался всякимъ удобнымъ случаемъ -- пригласить меня въ гостиную или залу. Все это заставило меня вообразить, что во мнѣ открылась въ-самомъ-дѣлѣ способность разгонять его скуку, и что эти вечернія бесѣды были для него столько же пріятны, какъ и для меня.
Сравнительно, однакожъ, я говорила очень-мало, по никогда не уставала его слушать. Общительный и разговорчивый по своей природѣ, онъ любилъ рисовать передъ неопытной молодой дѣвушкой сцены изъ свѣтской жизни съ разнообразными ихъ обстановками, и я съ жадностью слѣдовала за нимъ по этимъ новымъ областямъ, представлявшимся моему воображенію въ поразительномъ и яркомъ колоритѣ. Но никогда предметомъ его разсказовъ не были сцены отвратительныя и грязныя, способныя привести въ смущеніе молодую душу: разнообразный и неистощимый въ своихъ подробностяхъ, онъ изумлялъ въ то же время необыкновенною живостью и тѣмъ искреннимъ участіемъ, которое самъ онъ принималъ въ драматическихъ положеніяхъ своихъ лицъ.