-- Но чем бы я мог сделаться? -- сказал папа-аист. -- Что же я сделал особенного? Ровно ничего!
-- Ты сделал больше всех остальных! Без тебя и наших детей обе принцессы никогда не увидели бы больше Египта, и старик никогда не выздоровел бы. Ты сделаешься важной птицей!.. Тебе, наверно, преподнесут докторскую шляпу, а наши дети впоследствии так и будут появляться на свет с подобной шапкой на голове; тоже будет и с их детьми и так без конца. Ведь ты и теперь очень похож на египетского доктора, -- в моих глазах, по крайней мере!
Ученые и мудрецы развили основную мысль, как они ее называли, которая проходила по всему происшествию: "Любовь порождает любовь!" Это изречение они толковали на все лады. Принцесса египетская была знойным солнечным лучом, этот луч проник на дно болота к болотному королю, и из их объятий произошел цветок.
-- Я не умею совершенно точно повторить их слов, сказал папа-аист, слушавший с крыши и теперь пересказывавший слышанное им своей семье. -- То, что они говорили, было так запутано и такт, мудро и перемудро, что им сейчас же дали чины и подарки; даже придворный повар получил большой знак отличия, -- вероятно, за суп!
-- А что же ты получил? -- спросила мама-аист. -- Не следовало бы им забывать самого главного действующего лица, -- а ведь самое главное, во всяком случае, ты! Ученые во всей этой истории не сделали ничего, кроме болтовни языком; но, в конце концов, ты, наверно, свое получишь!..
Поздней ночью, когда кроткий, умиротворяющий сон охватил осчастливленный, наконец, дом, кто-то один бодрствовал, и этот кто-то был не папа-аист, хотя он стоял на одной ноге и спал на часах, -- то была Эльга. Она склонилась через решетку балкона и смотрела в ясную даль; она рассматривала большие, сверкающие звезды, которые были крупнее и издавали более яркий блеск, чем виденные ею на севере, хотя это и были те же самые звезды. Она думала о жене викинга в дикой, болотистой стране, о кротких глазах своей приемной матери, о слезах, которые она пролила над бедным ребенком-лягушкой, который теперь жил в блеске и великолепии звездного света у вод Нила, в чарующем весеннем воздухе. Она думала о любви, которая жила в сердце этой женщины-язычницы, о любви, которая изливалась на несчастное существо, бывшее диким зверем в своем человеческом образе и способное возбудить лишь отвращение. Она смотрела на светящиеся звезды и думала о блеске, исходившем от чела убитого, когда она летела с ним через леса и болота; в её воспоминании пробуждались звуки, слова, которые она слышала, когда ехала на коне-призраке, который нес ее по воздуху, дрожащую и удивленную; слова, исходящие из самого великого первоисточника высшей любви, которая охватывает все поколения земные.
Да, что только ни было дано ей, всё приобретено, достигнуто! Красавица Эльга размышляла и днем, и ночью об огромном счастье, выпавшем на её долю, и терялась при виде всей его глубины, подобно ребенку, который поспешно отворачивается от дарящего к тому, что подарено ему, к своим чудным подаркам.
Она погружалась во всё более и более охватывавшее ее душевное блаженство, которое могло настать, которое настанет! Не была ли она перенесена чудом к высшим радостям, к высшему счастью! И однажды она так затерялась в этих мыслях, что перестала думать о давшем ей всё это. Чрезмерность юношеской заносчивости развертывала свои крылья в отважном полете. Глаза её при этом сверкали ясно и смело; но внезапно сильный шум внизу, на дворе вырвал ее из смелого полета мыслей. Там она заметила двух страусов, очень быстро бегавших по тесному кругу; никогда раньше не видала она подобных животных, -- больших птиц, толстых и неуклюжих! Крылья у них имели такой вид, точно их подрезали; она стала расспрашивать, что случилось с этими животными, и услышала впервые предание, которое рассказывается египтянами о птице-страусе.
Некогда поколение страусов было прекрасно и величественно, крылья их были велики и сильны. И однажды вечером большие лесные птицы сказали страусу. -- "Брат, если угодно будет Богу, полетим завтра к реке напиться свежей воды!.."
И страус ответил. -- "Я полечу!" -- На рассвете улетели они оттуда и сначала направили полет свой кверху, высоко, высоко к солнцу, к очам Господним, всё выше и выше, и страус летел впереди всех остальных птиц; страус гордо взлетал к светилу; он полагался лишь на свои силы и не думал о Творце своем; он не говорил: "Если Богу будет угодно", тогда карающий ангел сдернул завесу с пламенного моря солнца, и в одно мгновение крылья надменной птицы обгорели, и она горестно опустилась на землю. Страус и его потомки уж больше никогда не были в состоянии подняться с земли; он в ужасе мечется и бегает по узкому пространству. Это предание должно служить предостережением для нас, людей, чтобы мы при наших делах и намерениях, при каждом предприятии говорили и думали: "Если Богу будет угодно!"