-- А что это за белые облака, поднимающиеся так высоко? -- спросила снова Эльга.
-- Это горы, покрытые вечным снегом.
И они перелетели горы через Альпы по направлению к синему Средиземному морю.
-- Африканский материк! Берега Египта! -- радовалась в своем лебедином образе дочь Нила, заметив издали свою любимую родину в виде желтовато-белой волнистой полоски.
И все птицы также заметили полосу земли и ускорили свой полет.
-- Я чую нильский ил и мокрых лягушек, -- воскликнула мама-аист, -- у меня щемит в желудке. -- Да, теперь вы их попробуете, и вы увидите марабу, ибисов и журавлей; они все принадлежат к нашей семье; но, конечно, они далеко не так красивы, как мы. Они все очень важничают, особенно ибисы; но они только избалованы египтянами, которые обращают их в мумий и набивают их душистыми травами. Мне гораздо приятнее быть набитой живыми лягушками, да и вам тоже, наверно, и вам это удастся! Гораздо лучше иметь что-нибудь в желудке при жизни, чем служить украшением после смерти. Таково мое мнение, а мое мнение всегда самое правильное!
-- Вот и аисты прилетели, -- говорили в богатом доме у берегов Пила, где царственный господин лежал в открытом зале на мягкой постели, под шкурой леопарда, не живой, но и не мертвый, всё надеясь и ожидая цветка лотоса из глубокого болота, с дальнего севера. Родственники и слуги окружали его ложе.
Два прекрасных лебедя влетели в зал; они прилетели вместе с аистами. Они сбросили ослепительно белые перья, и у ложа очутились две восхитительные женские фигуры, похожие друг на друга, как две капли росы. Они склонились над бледным, старым, обессилевшим человеком, отбросили свои длинные волосы, и когда красавица Эльга склонилась над своим дедом, щеки его слегка зарумянились, глаза заблестели, и окоченевшие члены приобрели новые жизненные силы. Старик поднялся здоровый и помолодевший; дочь и внучка обняли его, как бы желая радостного доброго утра после долгого, тяжелого сна.
Радость царила во всем доме, равно как и в гнезде аистов; в последнем, конечно, больше всего радовались обильной и вкусной пище: многочисленным лягушкам, которые как бы выростами из земли целыми стаями. И в то время, как ученые поспешно в общих чертах набрасывали историю обеих принцесс и упоминали о целительном цветке, как о важном событии и благословении для королевского дома и для всей страны, пара аистов рассказывала эту историю своей семье по-своему, но, конечно, лишь после того, как все успели наесться досыта, что раньше у них было дело поважнее рассказывания и слушания сказок.
-- Наконец-то ты делаешься чем-нибудь! -- шептала мужу мама-аист. -- Невозможно, чтобы прошло бесследно твое великое дело!..