-- Бедная фройлейн!
Опять прозвучали эти слова, полные сострадания и слез. Девочки подавлены и растеряны. Входит мать и спрашивает, не хотят ли они покататься с ней. Они отказываются. Мать внушает им страх. И они возмущены, что им ничего не говорят об уходе фройлейн. Они предпочитают остаться одни. Как две ласточки в тесной клетке, они снуют взад и вперед, задыхаясь в душной атмосфере лжи и замалчивания. Они раздумывают, не пойти ли им к фройлейн -- спросить ее, уговорить остаться, сказать ей, что мама не права. Но они боятся обидеть ее. И потом им стыдно: все, что они знают, они ведь подслушали и выследили. Нужно представляться глупыми, такими же глупыми, какими они были две-три недели тому назад. Они остаются одни, и весь нескончаемо долгий день они размышляют, плачут, а в ушах неотступно звучат два страшных голоса -- злобная, бессердечная отповедь матери и отчаянные рыдания фройлейн.
Вечером фройлейн мельком заглядывает в детскую и говорит им "спокойной ночи". Девочки волнуются; им жаль, что она уходит, хочется что-нибудь еще сказать ей. Но вот, уже подойдя к двери, фройлейн вдруг сама оборачивается-- как будто остановленная их немым желанием,-- на глазах у нее слезы. Она обнимает девочек, те плачут навзрыд; фройлейн еще раз целует их и быстро уходит.
Дети горько рыдают. Они чувствуют, что это было прощание.
-- Мы ее больше не увидим! -- говорит одна сквозь слезы.-- Вот посмотришь-- когда мы завтра придем из школы, ее уже не будет.
-- Может быть, мы когда-нибудь навестим ее. Тогда она, наверное, покажет нам своего ребенка.
-- Да, она такая добрая.
-- Бедная фройлейн!-- Горестные слова звучат, как стенание о своей собственной судьбе.
-- Как же мы теперь будем без нее?
-- Я никогда не полюблю другую фройлейн.