Броневик выворачивается на узком шоссе и медленно выкатывается вперед, показывая славянские буквы „Боярин" в венке из георгиевских лент. Грохочут пять сильных моторов, и пять машин с правильными промежутками между ними колонной надвигаются на толпу провожающих и, минуя ее, проходят по касательной линии, прямо на шоссе.
Первая смерть, первый труп, оттянувший веревку и низко висящий над землей, над желтыми листьями станционного садика. Под навесами дебаркадера, в пустых вокзальных залах, хлопают озорные выстрелы, висит озорная брань. Задиры ходят вразвалку, шинели внакидку, рука на отстегнутой кобуре, ругаются, ищут ссоры, наседают на конвой в зале, где загнаны в угол арестованные.
— Давай!.. Бей!.. К матери конвой!..
— Китайские церемонии! Давай нам!
— Дать раз по черепу! Бей их, дроздовцы!
В разорванной черкеске рвется сквозь цепь кавказец:
— Рэ-жим, рэ-жим, рэжим, всех рэжим…
В пустоте, высоко под потолком, гул и гром голосов и песня:
Из кубанского похода
Шел Дроздовский славный полк…