— Да, надо будет, — говорит, — в дружбе им прикинуться и угостить.
— Валяй, — говорю, — вот тебе полтина на угощение, а как только я орден получу — сейчас тебе три рубля, как обещано.
На другой день, вижу — Теренька действительно идет уже от попа, а в руках дощечку несет.
— Вот, — говорит, — стараюсь: ходил знакомство завесть.
— Ну, рассказывай же скорее, миляга: как это было?
— Да вот я взял эту дощечку с собой и говорю: «Это, должно быть, святой образок, я его, глядите-ка, в конюшне нашел; да еще его и ласточкиным гнездом закрыло, прости господи! А от того или нет, мне вдруг стали сны сниться такие, что быть какому-то неожиданью, и вот в грозу как раз гнездо неожиданно упало, а этот образок и провещился*, но только теперь на нем уже никакого знаку нет, потому что весь вид сошел. Я просил попа: нельзя ли святой водой поновить?»
— Это ты ловко! Ну, а что же дальше?
— Поп меня похвалил: «Это, говорит, тебе честь, что ты отыскал священный предмет, который становой до сей поры пренебрегал без внимания».
— Неужели он так и сказал?
— Ей-богу, так сказал. Мне лгать нечего.