XXIII
А был в той поре у нас за пять верст конский ярмарок, и я туда прибыл и пошел меж людей, чтобы посмотреть по обязанностям службы. И вижу, там же ходят и сии два пиликана, или виртуозы, и действительно оба с тетрадками и что-то записуют. И я за ними все смотрел-смотрел, аж заморился и ничего не понял, а как подхожу назад до своей брички, чтоб достать себе из погребчика выпить чарочку доброй горілки и закусить, чего Христина сунула, как вдруг вижу, в бричке белеется грамотка… Понимаете, это в моей собственной бричке, в начальственном экипаже! И уже, заметьте, печатано не простою речью, а скрозь строки стишок — и в нем все про то, як по дворах «подать сбирают с утра».
Я говорю:
— Теренька! Миляга! Кто тут до моей брички прикасался?
— Я, — говорит, — не видал: у меня сзади глаз нет.
— Мне бумажка положена. Кто тут был или мимо проходил?
— Проходили эти пиликаны, поповы гости, Спиря да Сёма, — я их только одних и приметил.
— А тебе наверно известно, как их звать?
— Наверно знаю, что один Спирюшка, тот все поспиривает, а другой, который Сёма, этот посёмывает.
— Это они!