«О, будьте покойны, владыко, я не заблуждаюсь: все, что я вам писала и что теперь говорю, — это сущая правда».
«На духовенство… часто клевещут».
«Очень может быть, но я сама была свидетельницею многих поступков этого нечестного человека».
При словах «нечестный человек» владыка опять взмахнул веками и, остановив на мне свои серые глаза, укоризненно молчал. Но видя, что я смотрю ему в упор, и, может быть, заметив, что во мне хватит терпения пересмотреть и перемолчать его, он произнес:
«И при собственном видении… все еще возможна… ошибка».
«Нет, извините, владыко, я знаю, что в том, о чем я вам говорю, нет ошибки».
Он опять замолчал и потом произнес:
«Но я должен быть… в этом удостоверен».
«Что же вам угодно будет считать достаточным удостоверением?»
«Я велю спросить благочинного… и тогда распоряжусь».