— Иди прочь: мой муж со мною.
А голос Христи — несомненно ее голос.
— А ну, если твой чоловик с тобою, — пусть он заговорит.
— Чего ему со мною говорить, як мы уже все обговорили.
— Да я хочу послушать: есть ли там у тебя чоловик?
— А вже же есть: вот ты слухай, як мы станем целоваться.
— Тпфу, пропасти на них нет: в самом деле целуются, а меня уверяют, что я — не я, и куда-то совсем прочь домой посылают. Но погоди же: я не совсем глупый — я пойду соберу людей, и пусть люди скажут: мой это дом или нет, и я или кто другой муж моей жинки. — Слушай, Христя: я пойду людей будить.
— Да иди, иди, — отвечает голос, — только от нас отчепысь: мы вот двоечко нацеловались и смирненько обнявшись лежим, и хорошо нам. А до других ни до кого и дела нет.
Вдруг и другой, несомненно мужской голос то же самое утверждает:
— Мы двоечко нацеловались и теперь смирненько обнявшись лежим, а ты ступай к черту!