— А вам, — говорю, — разве слышно было?
— Ну еще бы, — говорит, — не слышно; ваша милость точно на корабле орали.
— Ну, вы, — прошу, — Степан Александрович, пожалуйста, меня простите.
— Что же вам прощать; бог вас простит.
— Не выдержал, — говорю, — не стерпел.
— Да ведь разве утерпишь?
— Увидал, — говорю, — все внутри и задвигалось, и хотя чувствовал, что против вас неловко поступаю…
— А против меня-то что же вы такое сделали?
— Да ведь он ваш гость…
— Ах, это-то… Ну, батюшка, что мне до этого: мало ли кто ко мне ходит: учрежден ковчег, и лезет всякой твари по паре, а нечистых пар и по семи. Да и притом этот Анемподист Петрович человек очень умный, он на такие пустяки не обидится.