- В чей же бенефис, пан капитан, вы нас хотите повесить? - спросил Мориц.
- А это для меня безразлично, пан трактирщик, - отвечал шаловливо Гонорат и, вскинув на локоть свой карабин, он никому не кивнул головою и пошел встречать подходивший срочный поезд.
С этим поездом прибыл и тот деловой человек, которого я ожидал. Мы скоро переговорили все, что надо было по делу, а потом я ему рассказал и о том, что слышал в корчме, и спрашиваю его: "неужто всему этому можно верить?" Он же мне отвечает:
- А черт их разберет! Да и зачем это нужно им верить или не верить?
- Чтобы уяснить себе: коего духа эти люди?
- Ну, вот пустяки!
- Как! Дух - пустяки?
- Да, разумеется, пустяки. Где теперь духа искать! Смотрите, пожалуйста, где хотите - на всех людских лицах ничего ясного не стало видно. Все какие-то тусклые шершаки, точно волки травленые: шерсть клоками, морды скаленые, глаза спаленые, уши дерганые, хвосты терханые, гачи рваные, а бока драные - только всего и целого остается, что зубы смоленые, да первая родимая шкура не выворочена. А вы в этаких-то отрепках хотите разыскивать признаки целостного духа! Травленый волк об какую землю ударится, там чем надо, тем он и скинется.
- Однако, что же хорошего, если это у вас так и в Цислейтании и в Транслейтании.
- Да везде это теперь так, где вам угодно, - не только у нас в Цислейтании и в Транслейтании, а и во Франции, и в Италии, и так далее: травленый волк везде одной породы; он об какую землю ударится - там чем ему надо, тем он и скинется.