— Да, Стрѣла знаетъ и всѣ краснокожіе знаютъ: четыре блѣднолицые потеряютъ скальпы, если еще имѣютъ ихъ.
— Молчи, Юнита, одна мысль объ этомъ волнуетъ кровь въ моихъ жилахъ. Впрочемъ, твои не могутъ знать, что я одна въ блокгаузѣ; скорѣе они будутъ считать здѣсь дядю и Мункса и подложатъ подъ строеніе огонь, чтобы заставить ихъ выйти. Я всегда слышала, что огонь самое опасное орудіе противъ блокгауза.
— Блокгаузъ не сожгутъ, спокойно отвѣчала Юнита.
— Почему же нѣтъ? Я не имѣю средствъ воспрепятствовать этому.
— Не сожгутъ блокгаузъ, повторила индіянка; блокгаузъ хорошъ; скальпъ не выдастъ.
— Но скажи же мнѣ почему, Юнита, я боюсь, что они все-таки зажгутъ его.
— Нѣтъ, блокгаузъ сыръ;- много дождя, — зеленое дерево, — трудно горитъ. Краснокожій это знаетъ; зажечь блокгаузъ значитъ дать знать Янгезамъ, что Ирокезы здѣсь. Отецъ вернется, не найдетъ блокгауза, будетъ имѣть подозрѣніе. — Нѣтъ, индѣйцы слишкомъ хитры, — ничего не тронутъ.
— Такъ ты думаешь, что до возвращеніи отца моего я въ безопасности?
— Не знаю, когда вернется отецъ. Пусть Марія это сперва скажетъ, тогда отвѣчу.
Марія испугалась: стала опасаться, что ея подруга имѣетъ намѣреніе выпытать у ней правду, чтобъ имѣть возможность указать лучшее средство и дорогу къ умерщвленію или плѣну отца ея и его спутниковъ, — Она поэтому хотѣла уже дать уклончивый отвѣтъ, какъ вдругъ сильный стукъ въ наружную дверь далъ мыслямъ другое направленіе.