Вместо ответа Филипп снова обратился к толпе:
- Что ж, православные, никто, стало, не едет?.. все от слова отступились!..
Каждый раз, как взгляд его куда-нибудь устремлялся, там тотчас же воцарялось молчание и в толпе заметно редело.
Филипп плюнул наземь, рванулся вперед и быстрыми шагами пошел к своему дому.
- Экой горячий! Бедовый!.. Рыжие и все такие-то!.. Куды бравый какой!.. - раздалось в толпе.
Общее мнение было таково, что Филипп нахвастал, - хотя до сих пор никто еще не мог привести случая, когда бы Филипп поступил таким образом. Вскоре об нем совсем забыли. Везде во всех отдельных кружках только и толку было, что об известии, привезенном Гаврилой, - о том, что такая уж, знать, напасть пришла, - и делать нечего: наступили, знать, времена такие тяжкие!
XXIII
Между тем брат Филиппа и другие члены его семейства, которое было очень многочисленно, спешили возвратиться домой.
Увидя, что Филипп не шутя приготовляется в путь, все приступили к нему, убеждая его не ехать. Но Филипп ничего не хотел слушать; он велел бабам идти в избу и оставил при себе только брата, с которым жил всегда очень дружно; они до сих пор ни разу даже не поссорились.
Брат начал в свою очередь убеждать Филиппа оставить свое намерение.