- А конечно, батюшка! - быстро сказала мать. Ей было неловко, неудобно с ним.
- Теперь такое время, что дети стыдятся родителей…
- Чего? - вздрогнув, спросила мать.
Он взглянул на нее, закрыл глаза, и его рябое лицо стало слепым.
- Дети начали стыдиться родителей, говорю! - повторил он и шумно вздохнул. - Тебя Павел не постыдится никогда. А я вот стыжусь отца. И в дом этот его… не пойду я больше. Нет у меня отца… и дома нет! Отдали меня под надзор полиции, а то я ушел бы в Сибирь… Я бы там ссыльных освобождал, устраивал бы побеги им…
Чутким сердцем мать понимала, что этому человеку тяжело, но его боль не возбуждала в ней сострадания.
- Да, уж если так… то лучше уйти! - говорила она, чтобы не обидеть его молчанием.
Из кухни вышел Андрей и, смеясь, сказал:
- Что ты проповедуешь, а? Мать встала, говоря:
- Надо поесть чего-нибудь приготовить…