Гамилькаръ ушелъ; управители послѣдовали за нимъ.
Онъ вошелъ въ большую круглую залу, устланную коврами и служившую главною кладовою. Суффетъ сперва началъ ходить но ней быстрыми шагами; онъ тяжело дышалъ, топалъ ногою, теръ себѣ лобъ; но потомъ, взглянувъ кругомъ себя, замѣтилъ приращеніе богатства, въ свое отсутствіе и сталъ успокоиваться; его заняла мысль осмотрѣть всѣ свои кладовыя. Тутъ были сложены и листы мѣди, и слитки серебра, и олово, привезенное съ Касситеридъ, и африканская камедь въ мѣшкахъ изъ пальмовой коры, и золотой песокъ въ козьихъ мѣхахъ, пробивавшійся сквозь ветхіе швы ихъ; тонкія волокна морскихъ растеній висѣли между льняными тканями, привезенными изъ Греціи, Египта, Индіи и Іудеи; въ разныхъ мѣстахъ были поставлены бѣлые слоновые клыки, и огромныя вѣтви коралловъ, подобныя кустарникамъ, лежали на полу вдоль стѣнъ; по всѣмъ кладовымъ разливался какой-то необыкновенный смѣшанный запахъ отъ разныхъ благовоній, пряностей, кожъ и страусовыхъ перьевъ, связанныхъ большими пучками и повѣшенныхъ наверху подъ сводами.
Осмотрѣвъ все это, суффетъ взошелъ на круглый каменный помостъ, устланный подушками и помѣщенный посреди главной кладовой, и управители окружили его. Гамилькаръ заговорилъ съ начальникомъ кораблей, старымъ морякомъ, котораго сѣдые волосы, подобные морской пѣнѣ, клочьями падали съ головы на плечи. Старикъ разсказалъ о томъ, что онъ отправлялъ Гамилькарови суда за Гадесъ и Тиміамату: одни изъ моряковъ пошли къ югу, вдоль африканскихъ береговъ, а другіе направились къ сѣверу, впродолженіе четырехъ лѣтъ не видали береговъ, разсѣкали море, покрытое травою, слышали неумолчный шумъ водопадовъ, шли среди кроваваго тумана, заслонявшаго солнечный свѣтъ, и засыпали, обвѣваемые благовоннымъ вѣтромъ; все это привело ихъ въ такое смущеніе, что-и до-сихъ-поръ они не могли разсказать подробностей; извѣстно только, что они входили въ рѣки Скнеіи, проникли въ Колхиду, страну югровъ и эстовъ, похитили пятьсотъ дѣвицъ въ Архипелагѣ и потопили всѣ чужіе корабли, встрѣченные ими за:мысомъ Эстримономъ, для того, чтобы сохранить за собою тайну этого пути. Потомъ, понизивъ голосъ, начальникъ кораблей прибавилъ, что одну Гамилькарову трирему отняли нумидійцы, "такъ-какъ, господинъ, они въ союзѣ съ тѣми".
Гамилькаръ нахмурилъ брови; потомъ онъ обратился къ начальнику каравановъ, закутанному въ длинную одежду темнаго цвѣта, съ бѣлой повязкой на головѣ. По его донесенію, караваны, въ отсутствіе Гамилькара, постоянно выступали во время зимняго равноденствія; но изъ полуторы-тысячи человѣкъ, направившихся въ дальнюю Эѳіопію, съ отличными верблюдами, новыми козьими мѣхами и большими запасами крашеныхъ тканей, одинъ только вернулся въ Карѳагенъ, а прочіе всѣ въ дорогѣ умерли отъ утомленія или помѣшались со страху. Возвратившійся разсказывалъ, что за страною атрантовъ и страною большихъ обезьянъ, онъ посѣщалъ земли, въ которыхъ малѣйшая утварь изъ золота, въ которыхъ текутъ молочныя рѣки, ростутъ синіе лѣса, сидятъ на скалахъ чудовища, съ человѣческими лицами, и гдѣ хрустальныя горы поддерживаютъ солнце. Караваны, ходившіе въ Индію, вернулись съ огромными запасами перцу, новыхъ тканей и павлиновъ. Караваны гетулійскіе тоже доставили свой обычный грузъ, но въ настоящее время начальникъ каравановъ не осмѣливался снарядить ни одной новой экспедиціи.
Гамилькаръ понялъ: наемники занимали всю страну за предѣлами города. Съ глухимъ стономъ онъ оперся на локоть; управитель сельскихъ работъ, до котораго дошла теперь очередь, боялся заговорить съ нимъ и дрожалъ отъ страха. Наконецъ, когда Гамилькаръ отвернулся отъ него, онъ сталъ клясться всѣми богами, завѣряя суффета въ своей невинности; онъ наблюдалъ время посѣвовъ, удобривалъ почву, смотрѣлъ за рабами и все-таки ничего не могъ сдѣлать.
Но Гамилькаръ только сердился на эту болтливость, а между тѣмъ управитель заговорилъ торопливымъ голосомъ:
-- О, господинъ! они все ограбили, все разрушили! Въ Машалѣ срубили три тысячи деревъ, въ Убадѣ опустошили амбары и засорили цитерны, въ Марацанѣ убили пастуховъ, сожгли твой лѣтній домъ, поѣли стада! Рабы въ Тубурбо бѣжали въ горы, а ословъ, муловъ, быковъ ни одного не осталось -- всѣхъ увели! Проклятіе какое-то надъ нами! Я этого не переживу! И если бы ты зналъ, о, господинъ, продолжалъ онъ со слезами: -- какъ полны были кладовыя, какой во всемъ былъ порядокъ!...
Гамилькаръ задыхался отъ гнѣва.
-- Замолчи! Бѣденъ я развѣ? Не лги! Я хочу знать всѣ мои потери. Абдалонимъ, подай мнѣ счеты! Горе вамъ, если ваша совѣсть нечиста! Вонъ!
Управители удалились со страхомъ.