Но покрывало нигдѣ не отыскивалось. Гдѣ же оно находилось? Какъ найти его? Что, сами жрецы спрятали его? Сердце Мато разрывалось.-- "Сюда!" шепталъ Спендій. Какое-то вдохновеніе руководило имъ: онъ повлекъ Мато за колесницу Таниты, гдѣ широкая щель разрѣзывала стѣну сверху до низу.
Они проникли чрезъ нее въ маленькую круглую залу, до того высокую, что она походила на внутренность колонны.
Въ срединѣ стоялъ огромный, полукруглый черный камень въ родѣ тамбурина. За нимъ возвышался чернаго дерева конусъ, имѣвшій голову и руки. Далѣе распростиралось какъ бы звѣздное облако, имѣвшее въ глубинѣ своихъ складокъ разныя изображенія -- боговъ Эшмуна и Кабировъ, нѣкоторыхъ уже видѣнныхъ чудовищъ и другихъ, которыхъ пришельцы не знали. Облако это плащомъ покрывало лицо идола и прикрѣплялось съ угломъ къ стѣнѣ. Казалось оно голубоватыми.-- какъ ночь, желтымъ -- какъ заря, пурпуровыми.-- какъ солнце, обширнымъ, прозрачнымъ, сверкающимъ и воздушнымъ. Предъ Спендіемъ и Мато былъ плащъ богини, святой заимфъ, недоступный взору людей.
Тотъ и другой поблѣднѣли.
-- Возьми же его, вымолвилъ наконецъ Мато. Спендій не колебался; облокотившись на идола, онъ отцѣпилъ покрываю, которое и опустилось на землю. Мато взяли, его, всунулъ въ его отверстіе голову, завернулся въ него и растянулъ на рукѣ, чтобы лучше разсмотрѣть.
-- Идемъ, сказалъ Спендій.
Мато стоялъ; дыханіе его остановилось; онъ смотрѣлъ въ полъ, потомъ вдругъ вскричалъ:
-- А что если я пойду къ ней? Я болѣе не боюсь ея красоты! Можетъ ли она теперь противъ меня что нибудь сдѣлать? Я уже болѣе чѣмъ человѣкъ! Я пройду черезъ огонь... по морю! Меня такъ и влечетъ къ ней! Саламбо, Саламбо! я твой господинъ!
И голосъ его звенѣлъ. И Спендію казалось, что онъ сталъ выше, преобразился.
Вдругъ раздался звукъ приближающихся шаговъ. Отворилась дверь, и появился жрецъ, въ своей высокой шапкѣ, и широко раскрылъ глаза.