Глаза Мато то и дѣло смотрѣли въ ту сторону. Онъ взбирался на оливы, заслонялъ рукою отъ свѣта глаза и вглядывался: но красная, съ чернымъ крестомъ дверь оставалась постоянно запертою.
Болѣе двадцати разъ онъ обошелъ всѣ стѣны, ища какой нибудь щели, чтобы проникнуть въ городъ. Однажды ночью онъ бросился въ заливъ, три часа плылъ, не переводя духа, выплылъ у Маппала, и хотѣлъ вскарабкаться на крутой берегъ. Его колѣни изодрались въ кровь, ногти изломались; онъ упалъ въ воду и долженъ былъ возвратиться въ лагерь.
Его безсиліе приводило его въ отчаяніе. Самый Карѳагенъ возбуждалъ его ревность въ отношеніи къ Саламбо. Ему захотѣлось сдѣлать какой нибудь безумный, нелѣпый поступокъ. Щоки его пылали, глаза были постоянно раздражены, голосъ дикъ; онъ ходилъ по лагерю большими шагами... А то такъ садился у морскаго берега, скребъ пескомъ свой огромный мечъ и пускалъ стрѣлами въ пролетавшихъ коршуновъ. Яростныя слова вылетали изъ его устъ.
-- Дай волю своему гнѣву: пусть онъ выльется такъ же свободно, какъ свободно мчится колесница, говорилъ Спендій: -- кричи, проклинай, убивай! Гнѣвъ проходитъ при видѣ крови!
Мато снова принялъ командованіе надъ воинами и просто замучилъ ихъ упражненіями. Его уважали за мужество, даже питали къ нему какой-то священный ужасъ, думая, что онъ въ сношеніи съ духами.
Истребить варваровъ только и можно было, охвативъ ихъ, съ обѣихъ сторонъ, на перешейкѣ; но для этого Карѳагену недоставало большой арміи... И куда бы ни двинулись варвары -- они вездѣ были опасны: на востокѣ они перерѣзали бы сообщеніе съ Киреною, на западѣ они взволновали бы Нумидію, наконецъ, оставаясь вообще въ странѣ, они опустошили бы ее: богачи трепетали за свои виллы.
Ганнонъ предлагалъ свирѣпыя мѣры, напримѣръ, назначеніе цѣны за голову каждаго варвара; напротивъ, его товарищъ Гисконъ выражалъ то мнѣніе, что съ варварами слѣдуетъ квитаться. Но какъ старшины боялись популярности Гискона, то и перечили ему.
За чертою городскихъ укрѣпленій жили какіе-то люди, чужаго племени и неизвѣстнаго происхожденія; всѣ они охотились за дикобразами, питались гадами, ловили живыхъ гіенъ въ ихъ логовищахъ и потѣшались тѣмъ, что заставляли этихъ звѣрей бѣгать по вечерамъ, между надгробными памятниками, въ пескахъ Мегары. Тщедушные, по въ то же время свирѣпые, эти люди не знали ни религіи, ни правительства и жили между собою, какъ животныя. Часовые замѣтили однажды, что всѣ они куда-то скрылись.
Наконецъ члены великаго совѣта рѣшились явиться въ варварскій лагерь запросто, гостями. Вмѣсто безпорядка въ лагерѣ, они нашли его окруженнымъ высокимъ валомъ и съ улицами, окропленными водою; они говорили между собою шопотомъ и были преисполнены такого страха, что даже боялись задѣть или опрокинуть какую либо вещь своими широкими одеждами.
Солдаты требовали живностей въ счетъ жалованья. Имъ прислали все, что было лучшаго въ Карѳагенѣ. Но они съ презрѣніемъ оглядывали великолѣпныхъ животныхъ и цѣнили барана, какъ голубя, а трехъ козъ, какъ гранатное яблоко. 11ожирате.ш гадокъ подтверждали оцѣнку, сдѣланную варварами, и эти послѣдніе брались за мечи.