Какъ-бы для того, чтобы Африка до возможности исчерпалась, и какъ-бы для того, чтобы собиралось все свирѣпое и все самое низкое въ человѣческой породѣ, тутъ же смѣялись смѣхомъ идіотовъ люди съ головою животныхъ, люди самые презрѣнные, изуродованные отвратительными болѣзнями, безобразные пигмеи, которыхъ и полъ трудно было угадать, красноглазые альбиносы; глаза ихъ моргали на солнце. Заикались эти люди и клали въ ротъ палецъ, чтобы показать свой голодъ. Разнообразіе расъ и одеждъ доходило до чрезвычайности.
Не менѣе разительно было однако и разнообразіе оружіи! Все, что только изобрѣло бы истребительнаго человѣческое воображеніе, все являлось тутъ на лицо: начиная отъ деревянныхъ кинжаловъ, каменныхъ топоровъ и слоновой кости трезубцевъ и кончая иззубренными, какъ пилы, длинными, тонкими, саблями, выдѣланными изъ гнутыхъ, мѣдныхъ лезвіи. Кто владѣлъ расходившимся на нѣсколько вѣтвей и похожимъ на рога антилопы ножомъ; у кого были просто серны, навязанные на веревку; у кого -- желѣзные треугольники, палицы, шилья. У бамботскихъ эѳіоповъ запрятаны были гл. волосахъ маленькія отравленныя стрѣлы. Многіе принесли съ собою мѣшки, полные кремней. Другіе, безоружные, пускали въ ходъ свои зубы.
Въ этой толпѣ происходило постоянное волненіе. Дромадеры, вымазанные, точно корабли, дегтемъ, опрокидывали женщинъ съ дѣтьми у колѣнъ. Во время ходьбы хрустѣли и раздавливались подъ ногами куски соли, котышки смолы, испортившіеся факелы... И нерѣдко на груди, покрытой всякой нечистотой, висѣлъ такой алмазъ, которому позавидовали бы сатрапы, или камень такой баснословной величины, что на него можно было бы купить цѣлое царство. Но большая часть ихъ не знала сама, чего хотѣла. Ихъ двигали впередъ ослѣпленіе, любопытство. Никогда невидѣвшіе городовъ, кочевники были приведены въ ужасъ самою тѣнью городской стѣны.
Перешеекъ исчезалъ подъ людьми. И эта долгая-долгая поверхность тянулась какъ наводненіе, а палатки среди нея казались хижинами, нотокъ людей кончался у линіи другихъ варваровъ, блиставшихъ золотомъ и симметрично расположенныхъ по обѣ стороны водопровода.
Не успѣли карѳагеняне придти въ себя отъ нашествія варваровъ, какъ завидѣли приближеніе не то чудовищъ, не то какихъ-то зданій, съ мачтами, руками, веревками и разными расчлененіями: это тирійскіе города прислали свои осадныя машины. Три гигантскія катапульты могли выбрасывать изъ себя куски скалъ вѣсомъ въ пятнадцать талантовъ. Огромное число людей двигало машины и копошилось у ихъ основаній. Съ каждымъ шагомъ, съ каждымъ толчкомъ, чудовища какъ-бы приходили въ трепетъ и, наконецъ, явились у самыхъ стѣнъ.
Однако, нужно было много еще дней, чтобы окончить приготовленія къ осадѣ. Наемники уже были проучены опытомъ и не хотѣли пускаться на безполезныя предпріятія. Да не было причины и торопиться: вѣдь каждая сторона хорошо знала, что если не побѣда, то уже навѣрно совершенное и полное истребленіе.
Карѳагенъ могъ долго сопротивляться. Длинныя стѣны то и дѣло, что выступали или же вгибались углами -- весьма важное преимущество для отбитія приступовъ.
Между тѣмъ, со стороны катакомбъ часть стѣны разсѣлась, и ночью сквозь щели видны были огни въ Мальквѣ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ они равнялись самой высотѣ стѣнъ. Тамъ-то и жили со своими новыми супругами женщины, изгнанныя Мато. Когда онѣ увидѣли наемниковъ, ихъ сердца тронулись, и онѣ принялись махать издали своими шарфами. Затѣмъ онѣ принимались въ темнотѣ разговаривать, чрезъ щель стѣны, съ воинами. И наконецъ, великій совѣтъ узналъ, что всѣ онѣ бѣжали. Однѣ протискались между камней, другія, болѣе смѣлыя, спустились на веревкахъ.
Спендій рѣшился выполнить свой планъ. Ему сначала мѣшала война, отдалившая его отъ Карѳагена; потомъ ему приходило на мысль, что его предпріятіе угадывали... Но вотъ вскорѣ уменьшили стражу у водопровода: недостало людей для защиты стѣнъ.
Впродолженіе нѣсколькихъ дней прежній рабъ набивалъ себѣ руку, стрѣляя по фламинго, водившимся на озерѣ. Потомъ, однажды, лунною ночью, онъ попросилъ Мато развести огромный огонь изъ соломы; и въ то же время всѣ его люди принялись испускать крики. Взявъ съ собой Зарксаса, онъ отправился морскимъ берегомъ къ Тунису. Когда были на высотѣ послѣднихъ арокъ, возвратились къ водопроводу; мѣсто было открытое; пустились карабкаться къ основанію столбовъ.