Измѣна финикійскому дѣлу была и выразительнымъ совѣтомъ, и примѣромъ. Надежды на освобожденіе ожили. Племена до сихъ поръ нерѣшительныя, перестали колебаться. Все задвигалось. Суффетъ узналъ о несчастіяхъ, сыпавшихся на республику, а междутѣмъ ему неоткуда было ждать помощи! Ему готовилась безвозвратная гибель.
Немедленно отправилъ онъ Нарр'Аваса на защиту границъ его владѣній, а самъ рѣшилъ возвратиться въ Карѳагенъ, набрать тамъ воиновъ и возобновить войну.
Расположившіеся въ Гиппо-Заритѣ варвары увидѣли удаленіе карѳагенянъ. Куда уходили они? Безъ сомнѣнія, ихъ преслѣдуетъ голодъ. И несмотря на свою слабость, обезумѣвшіе отъ своихъ страданій, варвары положили дать сражспіе и бросились въ погоню за карѳагенянами.
Между тѣмъ карѳагенянъ остановила встрѣтившаяся на пути разлившаяся рѣка. Не было западнаго, попутнаго вѣтра. Одни бросились вплавь, другіе переправились на щитахъ и успѣли скрыться.
Но и это не охладило варваровъ. Они стали искать болѣе узкаго мѣста. Подоспѣли также жители Туниса и Утики. У каждаго кустарника силы наемниковъ росли. Прилегши въ землѣ, карѳагеняне слышали движенія варваровъ. Барка, чтобъ удержать послѣднихъ, приказывалъ отъ времени до времени бросать стрѣлы, и многіе были перебиты.
Къ утру Мато, находившійся во главѣ своихъ, замѣтилъ что-то зеленѣвшее на вершинѣ холма: то былъ Карѳагенъ. Сердце его сильно забилось; онъ даже долженъ былъ прислониться къ дереву, чтобы не упасть. Онъ передумалъ обо всемъ пережитомъ съ тѣхъ поръ, какъ оставилъ въ послѣдній разъ городъ. Онъ чувствовалъ нескончаемое удивленіе, опьяненіе. Въ немъ вспыхнула радость увидѣть Саламбо. Причины, побуждавшія гнушаться ею, хотя и вспомнились, но тотчасъ были забыты. Дрожа всѣмъ тѣломъ, напрягши взоръ, онъ созерцалъ терассу Гамилькарова дворца. Улыбка восторга загоралась на его лицѣ. Казалось, но нему пробѣгалъ отблескъ близкаго свѣта. Протянувъ руки, онъ посылалъ поцалуи съ дуновеніемъ вѣтра; слышался его ропотъ: "Приди! приди!" Потомъ грудь приподнялась отъ вздоха, и двѣ крупныя, какъ жемчугъ, слезы скатились на его бороду.
-- Что же удерживаетъ тебя? воскликнулъ Спендій:-- спѣши! Въ путь! Мы упустимъ суффета изъ рукъ! Что же это? Твои колѣна дрожатъ; право, ты точно пьяный!
И рабъ выказывалъ судорожное нетерпѣніе и торопилъ Мато. Глаза его щурились: точно онъ видѣлъ отдаленную цѣль.
-- Вѣдь мы уже почти тамъ! Вотъ мы и тамъ! Они уже въ моихъ рукахъ!
Видъ Спендія до того былъ убѣдителенъ, въ немъ было столько торжествующаго, что оцѣпенѣлый Мато поневолѣ увлекся. Рѣчи Спендія расшевелили всю муку Мато, онѣ вознесли его отчаяніе до мести, указали поприще его гнѣву. Онъ вскочилъ на перваго попавшагося верблюда, оторвалъ его недоуздокъ и принялся стегать отсталыхъ. Онъ подгонялъ всѣхъ, какъ пастушья собака овецъ.