-- Детки, детки! -- со своим обычным спокойствием одернула их миссис Батлер, в то же время отыскивая глазами старого слугу Джона. -- Еще немножко, и вы поссоритесь. Полно уж. А вот и отец. Где же Эйлин?
Батлер вошел своей тяжелой походкой и уселся за стол.
Слуга Джон явился с подносом, на котором среди других блюд красовались бобы, и миссис Батлер велела ему послать кого-нибудь за Эйлин.
-- Здорово похолодало! -- заметил Батлер, чтобы начать разговор, и поглядел на пустующий стул старшей дочери. Сейчас она войдет -- его любимица, причина всех его тревог! В последние два месяца он вел себя с ней очень осторожно, по возможности избегая в ее присутствии даже упоминать про Каупервуда.
-- Да, погода холодная! -- подтвердил Кэлем. -- Скоро настанет настоящая зима.
Джон стал по старшинству обносить обедающих; все уже наполнили свои тарелки, а Эйлин все не было.
-- Посмотрите-ка, Джон, где Эйлин, -- сказала удивленная миссис Батлер. -- А то обед совсем простынет.
Джон ушел и вернулся с известием, что мисс Батлер нет в ее комнате.
-- Не понимаю, куда она девалась! -- удивленно заметала миссис Батлер. -- Ну да ладно, захочет есть, так сама придет! Она знает, что время обедать.
Разговор перешел на новый водопровод, на постройку ратуши, уже близившуюся к концу, на различные беды, постигшие Каупервуда, и общее состояние фондовой биржи, на новые золотые прииски в Аризоне, на предстоявший в ближайший вторник отъезд миссис Молленхауэр с дочерьми в Европу (при этом Нора и Кэлем сразу оживились) и, наконец, на рождественский благотворительный бал.