Представьте себе, что я в первый раз в жизни слышала и читала что-нибудь подобное, Европа была с детства моим идеалом, я верила в силы, в могущество русских, но учиться они должны у Европы, и что же? Вы мне даете "Россию и Европу", где гнилой Запад признается ни на что не годным, и я не могла сразу поверить ему и вдруг переменить весь свой образ мыслей. Я долго и очень много думала об этой книге, говорить Вам об этом было лишнее, так как я знала раньше Ваш ответ. Не верить Вам я бы не могла, так как Вас очень уважала, конечно могла бы думать, что и Вы ошибаетесь, но мне нужно было обойтись без посторонней помощи, и вот отчего на Ваш вопрос, как мне нравится Данилевский, я ничего не ответила. Что касается Вашего уважения, то я об этом не беспокоюсь, так как я всегда и всюду буду достойна уважения всех хороших и меня знающих людей, жаль, что я не могу сослаться ни на одного общего знакомого. Может быть, вы познакомитесь с "Минским", пишет в "Вестнике Евр<опы>" стихи, он очень умный господин, он еврей, его фамилия Виленкин.5 Он целое лето пробыл в Минске, и я с ним очень хорошо знакома. Он влюблен (так мне кажется) в одну гостившую здесь консерваторку Сервинт, в девушку редкой, замечательной красоты и обладающей отличным голосом, и мне его жаль, между прочим, я получила след<ующие> стихи:
Впервые кто-то море увидал
И молвил: "Как опасны эти воды!
Сколько в них водоворотов, скал!
Нам море -- враг. В час мрачной непогоды
Несет нам смерть его сердитый вал!".
То слыша, житель отвечал прибрежный:
"Молчи! На дне прекрасных этих вод
Сокрыт янтарь, коралл и жемчуг нежный,
Кому не страшен моря вид мятежный,