Русские все стали вдруг красней красного. У одних страх, у других холопство, у третьих -- стадность. "Горе рака красит!".
[В. Н. записывает 11 декабря:]
Ляля освобождена. [...] Ляля пишет: "Олечка почти с меня ростом. Что я почувствовала, увидев ее -- даже не могу сказать. Мучительно, что нельзя сейчас вместе устроиться жить".
1945
[Из дневника Бунина:]
1. I. 1945. Понед.
Сохрани, Господи. -- Новый год.
Уже с месяц болевая точка в конце печени при некоторых движениях. Был долгий кашель, насморк, грипп.
Топлю по вечерам, Вера сидит у меня, переписывает на машинке некоторые мои вещи, чтобы были дубликаты. И еще, еще правлю некотор. слова.
Очень самого трогает "Холодная осень". Да, "великая октябрьская", Белая армия, эмиграция... Как уже далеко все! И сколько было надежд! Эмиграция, новая жизнь -- и, как ни странно, еще молодость была! В сущности, удивительно счастливые были дни. И вот уже далекие и никому не нужные. "Патриоты", "Amis de la patrie soviêtique"... (Необыкновенно глупо: "Советское отечество"! Уж не говоря о том, что никто там ни с кем не советуется). [...]